Окажись Раднор добрым, а не расчетливым, ласковым, а не деспотичным, Лотти смирилась бы с предстоящим замужеством. Но намерения Раднора были ясны с самого начала. Он стремился всецело подчинить ее себе, уничтожить в ней все, что было присуще ей, и создать совершенно нового человека. Брака с ним Лотти боялась больше смерти.
Родители Лотти отказались признать очевидное, поскольку отчаянно нуждались в финансовом покровительстве Раднора. Лотти не сразу решилась сбежать, поскольку понимала, какими будут последствия ее поступка. Ее нередко мучили угрызения совести, она знала, что ей следовало пожертвовать собой ради благополучия родителей. Но инстинкт самосохранения был слишком силен. В конце концов она пустилась в бега, и провидение привело ее в Гэмпшир.
Как и предчувствовала Лотти, за свободу пришлось расплачиваться. Она часто просыпалась в холодном поту, увидев во сне, как ее тащат обратно, к Раднору. Ни на миг она не забывала, что ее повсюду разыскивают его слуги. Свобода оказалась иллюзорной. Правда, в Стоуни-Кросс-Парке ей жилось неплохо, но она чувствовала себя птицей в вольере, с подрезанными крыльями. Бежать было некуда, делать нечего, оставалось лишь сидеть сложа руки и ждать, когда ее найдут. Лотти не доверяла никому. Даже молодому красавцу с изумительными синими глазами.
Вместо того чтобы присоединиться к гостям, Ник направился к себе. Слуги уже разобрали его багаж, разложили одежду в ящиках комода и развесили в шкафу, пропахшем гвоздикой.
Ник нетерпеливо сорвал сюртук, жилет и серый шелковый галстук. Сбросив рубашку, он вытер ею потное лицо, руки и грудь, уронил комок влажной льняной ткани на пол и рухнул на кровать в алькове напротив двери. Разувшись он в одних черных брюках откинулся на подушки и уставился в потолок.
Наконец-то он понял одержимость Раднора.
Шарлотта Ховард оказалась самой пленительной девушкой из всех, каких ему доводилось встречать. Впечатление сильной, независимой натуры она создавала даже в минуты молчания и неподвижности. Ее тело и лицо поражали сочетанием хрупкости и силы. Нику хотелось прижать ее к себе, успокоить, уткнуться лицом в шелковистую грудь. Представив Лотти дремлющей, он улыбнулся; ему даже привиделось, как розовеет ее кожа от пылких ласк.
Неудивительно, что Раднор воспылал к ней страстью. Но в попытке завладеть Шарлоттой он пытался лишить ее всего, что составляло ее сущность и притягательность.
Ник понимал, что увезти Шарлотту в Лондон прежде, чем Уэстклифф поймет, что произошло, будет довольно просто. Можно сделать это утром, застав хозяина дома врасплох. Нахмурившись, Ник переплел пальцы за головой. «Я ничего не боюсь», — сказала ему Шарлотта. Эти слова вызвали у него восхищение, но он не поверил им" Шарлотта боялась прежде всего новой встречи с Раднором. Но Ника это уже не касалось. Его дело — отработать полученные деньги.
С другой стороны… зачем спешить? Почему бы не погостить несколько дней в Стоуни-Кросс-Парке? На Боу-стрит он обязан появиться только через две недели, леса Гэмпшира предпочтительнее промозглого, зловонного Лондона. Пробыв в поместье Уэстклиффа день-другой, он сумеет поближе познакомиться с Шарлоттой. Надо выяснить, не производит ли она ложного впечатления.
Перекатившись на бок, Ник опять задумался. Никогда прежде он не нарушал свои правила, а одно из них строго запрещало ему вступать в близкие отношения с преследуемыми. Впрочем, Ник всегда пренебрежительно относился к правилам, даже к своим собственным.
Мысли о Шарлотте взбудоражили его, вызвали и досаду, и возбуждение. С Джеммой он расстался шесть месяцев назад, но до сих пор хранил верность ей. Не то чтобы желание у него не возникало — напротив, он сгорал от страсти, не находящей выхода. Среди женщин обнаруживалось немало желающих утешить его, но заурядные, ничем не примечательные особы его не привлекали. Он искал чувственную, по-настоящему страстную возлюбленную. Такая женщина могла быть и невероятно опытной в постели… и совершенно неискушенной.
Свесившись с кровати, Ник порылся в сброшенной одежде и достал из кармана миниатюру. Привычным движением он нажал защелку эмалевого футляра и открыл его. Откинувшись на спину, он устремил пристальный взгляд на утонченное личико Шарлотты.
«Может, это ты?» — подумал он, проводя пальцем по ее щеке. От желания его достоинство немилосердно затвердело. Не спуская глаз с лица на портрете, он потянулся к ноющему средоточию своего возбуждения.
* * *
Как обычно, рано утром Лотти отправилась на прогулку по высоким холмам близ Стоуни-Крик-Парка, поросшим лесами и вереском, мимо болот, прудов и топких равнин, где кипела жизнь. Большинство гостей поместья и сама леди Уэстклифф спали допоздна и завтракали не раньше десяти. Но Лотти так и не привыкла к такому распорядку. Чтобы избавиться от лишней нервной энергии, ей требовалась физическая деятельность. В холодные или дождливые дни Лотти подолгу ходила из угла в угол, пока не навлекала гнев леди Уэстклифф.
Лотти помнила три или четыре маршрута для прогулок продолжительностью не меньше часа. Этим утром она выбрала тропу, которая начиналась у Хилл-роуд, пересекала лес вековых дубов и орешника, проходила мимо родника, который местные жители звали Колодцем желаний. Как часто случается в начале мая, утро выдалось прохладным и сырым; Лотти глубоко вдыхала запах влажной земли. Одетая в платье с широкой юбкой длиной до щиколотки и обутая в прочные сапожки, Лотти энергично шагала прочь от особняка Уэстклиффа. Песчаная тропа привела ее в лес, где прямо из-под ног то и дело выпрыгивали лягушки. Над головой шелестели ветки, ветер приносил крики поползней и славок. Громадный, злобного вида сарыч полетел завтракать в сторону ближайших болот, гулко хлопая крыльями.
Внезапно Лотти заметила впереди темную фигуру. Какой-то мужчина, наполовину скрытый туманом, шел через лес. Наверное, браконьер. Лотти сразу остановилась, но у незнакомца оказался редкостно острый слух. Услышав шорох ее подошв, он обернулся.
Едва он направился к ней, Лотти облегченно вздохнула. Она сразу узнала эти по-кошачьи плавные движения, внушительную фигуру в рубашке и черном жилете, сапогах и явно старых бриджах. Непростительно, почти неприлично красивый лорд Сидней. Лотти удивилась, увидев его здесь, — ведь почти все гости поместья еще лежали в постелях. Еще больше ее удивило собственное волнение и радость.
— Доброе утро, — произнес лорд Сидней, на губах которого играла легкая улыбка. Его темные волосы были встрепаны, галстук повязан небрежно.
— Не ожидала увидеть вас здесь в такой ранний час, — радостно отозвалась Лотти.
