орденом «Победа» в звании генерала армии, и единственный советский кавалер ордена, которому не было присвоено звание Героя Советского Союза.
Серге́й Матве́евич Штеме́нко (7 [20] февраля 1907; станица Урюпинская Донской области, Российская империя — 23 апреля 1976; Москва, РСФСР, СССР) — советский военный деятель, начальник Генштаба ВС СССР (1948—1952), начальник Главного разведывательного управления ГШ ВС СССР (1956—1957), генерал армии
Трижды кавалер ордена Ленина, четырежды — ордена Красного Знамени.
Алекса́ндр Миха́йлович Василе́вский (18 [30] сентября 1895, село Новая Гольчиха, Кинешемский уезд, Костромская губерния, Российская империя — 5 декабря 1977, Москва, СССР) — советский полководец, Маршал Советского Союза(1943), начальник Генерального штаба, член Ставки Верховного Главнокомандования, главнокомандующий Главным командованием советских войск на Дальнем Востоке, министр Вооружённых сил СССР и военный министр СССР. Член ЦК КПСС (1952—1961).
В годы Великой Отечественной войны в должности начальника Генерального штаба (1942—1945) принимал деятельное участие в разработке и осуществлении практически всех крупных операций на советско-германском фронте.
С 20 февраля по 26 апреля 1945 года командовал 3-м Белорусским фронтом РККА ВС СССР, руководил штурмом города и крепости Кёнигсберг (6—9 апреля 1945 года).
Во второй половине 1945 года являлся главнокомандующим советскими войсками на Дальнем Востоке в войне с Японией. Один из крупнейших полководцев Второй мировой войны. Известен также тем, что является единственным военачальником Великой Отечественной войны, формально не потерпевшим ни одного поражения.
В 1949—1953 годах — Министр вооружённых сил и Военный министр СССР.
Дважды Герой Советского Союза (1944, 1945). Кавалер двух орденов «Победа» (1944, 1945) и восьми орденов Ленина(1942, 1944, 1945, 1945, 1955, 1965, 1970, 1975).
Они все, в разное время руководили генштабом, и неплохо руководили. Можно начать со старшего по званию Василевского, назначить его исполняющим обязанности начальника генштаба на время болезни Шапошникова.
- Если, уж мы продолжили о военных руководителях, - хотел закончить свою мысль подполковник, - то неплохо было бы что-то решить и с высшим командным составом, который «гостит» в заведении товарища Берии. Как показал опыт войны, большинство из них отлично воевали, оказались хорошими командирами.
- Что вы там лепечите «гостит»? Говорите прямо – арестованы. – В голосе Сталина прорезались железные нотки. Или стальные, но хватило бы и железных.
Фарид Алимжанович увидел, как поежился Владимир Иванович. Самому ему было как-то уже все «фиолетово». Ощущение огромного давления у него не проходило в течении всего разговора со Сталиным.
- У вас есть списки хорошо воевавших из числа «гостей»?
- Полных списков, конечно, нет, но можно поискать.
- Климент Ефремович, возьмешь у Ахмерова списки, кого он найдет, а с остальными придется разбираться с товарищем Берией. Не надо нам плодить «жертв режима», особенно перед войной. Пусть работают, а то нашли время, когда сидеть.
В это время прибежал посыльный от сержанта и сообщил, что все готово к эксперименту. Ворошилов посмотрел вопросительно на товарища Сталина, тот махнул рукой и маршал с Владимиром Ивановичем, с видимым облегчением присоединились к группе экспериментаторов.
Ахмеров остался продолжать беседу с вождем.
- Ну, хорошо, освободим мы их, а дальше что?
- Товарищ Сталин, а может собрать из них дивизию или бригаду и на переучивание в качестве рядовых бойцов в один из учебных центров у нас, под Ташкентом. Ознакомить их на практике с тактикой ведения боев во время войны, с немецкой тактикой и техникой, с новым оружием и так далее. Они тоже слегка подлечатся, подкормятся на армейском режиме. Заодно и подучатся. А потом дать им любое вновь формируемую часть или соединение. Их же много придется формировать. От дурных мыслей ничто так не избавляет, как режим и умеренная солдатская нагрузка. Наши инструкторы это умеют.
- А сколько времени надо будет учить?
- В Китае, в наше время, весь высший командный состав направляли на месяц в год.
Месяц, я думаю, будет маловато, а вот как в Североамериканских соединенных штатах, при подготовке, офицеров полиции курсы были продолжительностью 14 недель. Наверное, это, более-менее, оптимальный срок.
- Три месяца, говоришь. Ладно, мы подумаем и об этом. Хорошо, товарищ Ахмеров, я доволен нашим непростым разговором. Это как крепкий табачок – курить тяжело, но мозги проясняет. Сложный вы человек, Фарид Алимжанович.
- Может, по этому, и не достиг высоких чинов.
Минут через сорок после начала эксперимента в комнату ввалилась толпа во главе с маршалом Ворошиловым. Они что-то весело обсуждали, видимо, результаты своего труда. Вместе с толпой в комнату проник стойкий запах бензина, в том числе и сгоревшего. Все, пришедшие были перепачканы сажей, в том числе маршал. После того как возбуждение толпы стихло, Сталин спросил у Чкалова, как у единственного авиационного специалиста – как прошел эксперимент.
- Все нормально, товарищ Сталин. Емкость с люфой загорелась только после того как она была изрешечена автоматными очередями и развалилась на части, а бензин пролился на пол. Емкость же без пористого заполнителя взорвалась практически сразу, как только зажигательные пули попали в пространство, где была смесь воздуха и паров бензина. А после этого мы дружно тушили пожар, который чуть не спалил тир. Хорошо, что вы подсказали, взять с собой огнетушители. Вы нас защитите от товарища коменданта? Он предупредил, чтобы ноги ни кого из нас не было больше в тире, и что он будет жаловаться товарищу Сталину.
- Кому он будет жаловаться?
- Вам, товарищ Сталин.- Ворошилов дал понять, что ничего не мог поделать с принципиальным комендантом.
- Вот что, Клим, надо будет выписать ему премию в размере оклада за активное участие в разработке новых средств защиты самолетов. – И уже обращаясь ко всем, - вы меня разорите со своими экспериментами.
- Что будем делать дальше? - это уже Сталин обратился к Чкалову.
- Надо будет материалы опыта передать в НИИ ВВС, пусть они тщательно проведут опыты еще раз, уже с движущимся воздушным потоком, а потом внедрять в самолеты, если решение будет положительным, в чем я почти не сомневаюсь.
- А как это с движущимся воздушным потоком, не
