— Я смотрю, у тебя здесь завидный воздыхатель, — сказал Кирилл, когда они выбрались из буфета.
— Ой, не говори! С первого дня преследует меня, обещает мне золотые горы за ночь со мной, а у самого жена, двое детей и сахарный диабет. — Она рассмеялась своей шутке. — Куда хочешь пойти дальше? Может сходим пообедать? Я так проголодалась.
Она начала кокетливо накручивать локон на пальчик, рассчитывая, что сейчас последует приглашение в самый «бохатый» ресторан города, где она сможет убедить москвича в том, что лучше девушки, чем она, в своей жизни он не найдет. И она не ошиблась.
— Предлагаю в «Дипломат». Мне там кухня понравилась, — предложил Кирилл.
— Оу! Я согласна! — проворковала девушка и поспешила к машине.
***
После обеда, во время которого она продолжала обрабатывать гостя в своей неотразимости, Оксана предложила устроить Кириллу экскурсию по городу, но он неожиданно отказался:
— Оксана, а разве тебе не надо в редакцию написать статью. И ты так и не сделала снимки рисунков.
— Ой, да ладно! Не сегодня, так завтра напишу, ничего страшного. И что там снимать? Эту детскую мазню? Фу. — Она скривила свое отполированное косметологом личико. — Лучше давай поедем в «Подворье», там есть бильярд. Хочу поиграть!
— Можем и съездить в «Подворье», но давай сначала заедем в редакцию, напиши заметку, пока я сделаю кое-что.
— Ну ла-а-а-адно, — протянула почти обиженно Оксана, которая рассчитывала прямо сегодня попасть в постель к Кириллу.
Карасев разглядывал девушку и думал, как сделать так, чтобы воспользоваться ею по прямому назначению и решить вопрос с ее увольнением. Держать такое «сокровище» на работе себе дороже. Он прекрасно понимал, что за ней стоит ее папенька, один из владельцев этого города, который не даст в обиду дочурку. Вот поэтому и терпит ее Орехов у себя. А по его сведениям, в редакции еще две такие дочурки засели. С ними тоже надо что-то решать.
До конца рабочего дня в кабинете у директора успели побывать почти все женщины редакции, которые так или иначе старались обратить на себя внимание Кирилла. Он наблюдал за ними, посмеиваясь по себя и отмечая, с кем бы не прочь свести более тесное знакомство. Под конец для пришла Оксана с возмущенным выражением лица и с порога начала высказывать претензии в отношении Звягинцева:
— Виктор Владиславович, скажите главреду, чтобы он разместил мою заметку в завтрашнем выпуске! Я уже не знаю, чем ему угодить, написала все, что он хотел, а ему все равно что-то не нравится.
Орехов, ничего не отвечая, протянул руку к Оксане, давая понять, чтобы она передала ему заметку. Она вложила в его руку листок с текстом, который директор быстро пробежал глазами и скривился, как от гнилушки.
— Оксана Генриховна, Вы считаете, что это можно печатать? — Он потряс листом. — Это же полный бред и с грамматическими ошибками.
— Виктор Владиславович! Да что вам не нравится? — Она обиженно уставилась на Орехова.
Тот, не отвечая Оксане, передал ее произведение Кириллу, чтобы тот имел возможность оценить. Кирилл увидел, что текст занял всего 1/3 часть листа А4 в полтора интервала. Корявым языком было написано, что в помещении администрации города прошло открытие выставки детских рисунков, указаны присутствующие там лица и ВСЕ. На скрепке было приколото пару снимков, на которых запечатлен глава и его заместитель. Ни одного снимка с самой выставки, ни рисунка. Текст пестрел грубыми грамматическими ошибками. Кирилл положил лист на стол Орехова и пожал плечами.
— Думаю, что дадим Оксане еще один шанс исправить текст, — Кирилл посмотрел на девушку, которая смотрела на него, не понимая, в чем ее вина. На ее немой вопрос Кирилл подсказал: — Оксана, надо было хотя бы указать сколько детишек приняло участие в этом конкурсе, кто победил и в какой возрастной категории. Вы даже не написали тему выставки. И я говорил вам сделать снимки рисунков.
Он видел, что она смотрит на него с каким-то обиженным выражением лица, как ребенок, разбивший вазу и не сознающий своей вины.
— Оксана Генриховна, Вы слышали, что сказал Кирилл Олегович? Поработайте над текстом, принесете завтра. И пока не поздно, съездите в администрацию, сделайте снимки рисунков. — С каким-то обреченным выражением лица проговорил Орехов.
Воропаева, поджав губы в обиженной гримасе, схватила со стола директора листок, развернулась на каблуках и вылетела из кабинета. После ее ухода наступила тишина, а потом Орехов с тяжелым вздохом проговорил:
— Кирилл Олегович, если есть у Вас возможность, пусть Оксану и ее двух подруг уберут от нас. У меня уже терпение подошло к критической отметке.
Вместо ответа Кирилл просто кивнул головой, вернулся за свой стол и стал просматривать заметки в колонке светских новостей. По тому, что он там читал было видно, что тексты Оксаны претерпевали значительную коррекцию, но все равно просматривалась ее корявая манера подачи информации. Он даже хохотнул про себя, представляя, как корректоры плюются, вычитывая ее тексты.
Сегодня Кирилл не стал засиживаться допоздна, в семь часов вечера он попрощался с Ореховым и уехал в свой домик на берегу лесного озера.
Глава 6
Утром Мария спешила на работу. Она сегодня проспала немного, поэтому пришлось собираться в спешке. Вчера она отвезла маму в санаторий, вернулась поздно вечером, легла спать уже за полночь. И как итог проспала звонок будильника. Вечером она не стала звонить Татьяне, чтобы поделиться последними новостями, так как было поздно. Все равно весь день впереди.
В пять минут десятого она открыла дверь архива, зашла к себе, разделась, включила чайник. Только она успела подумать о подруге, как открылась дверь и в архив ураганом влетела Северцева. Судя по ее веселому лицу, новости у нее были интересные. Подруга прошла в уголок спокойствия, рухнула на диванчик и по привычке вытянула свои длинные ноги, откинулась на спинку и рассмеялась. Мария молчала, давая возможность подруге начать рассказ самой.
Отсмеявшись, Татьяна приняла от Марии кружку с кофе, отпила первый глоток:
— Машка, жалко тебя вчера не было. Это был концерт по заявкам. Наша Оксана вышла на тропу завоевания мужа.
— А теперь спокойно и с первой цифры, — улыбнулась Мария.
— Ну начнем с общего совещания, где нам представили москвича. Я то думаю, куда она позавчера делась, а оказывается она посвятила себе красоте. Вчера пришла вся из себя как лубочная картинка, аж блестит. Да и почти все наши тетки принарядились, причипурились, кто-то даже губки накрасил поярче. Прям ярмарка невест. Но Воропаева вне конкуренции. Уселась напротив московского гостя в своей короткой юбчонке и давай ногами перед ним крутить-перебирать, прямо «Основной инстинкт». Не знаю, надела ли она сегодня трусы или так, без них пришла. Когда вернулись в кабинет, всем своим подружкам растрезвонила, что все, Кириллушка у нее в руках. Потом утащила его в администрацию, вернулись оттуда уже после обеда. Потом Воропаева какая-то задумчивая и дерганая, села печатать что-то. Пыхтела почти часа два, несколько раз тебе звонила.
— Откуда знаешь, что мне?
— Так она по внутреннему и каждый раз ругалась, что «когда Машка нужна, то ее никогда на месте нет». А кто у нас «Машка»? Я только одну знаю. Потом она распечатала листок, унеслась к Звягинцеву. Вернулась от него красной, как рак, долго злобно рычала, потом ушла, как я поняла к директору. А оттуда вернулась вообще опущенной. Пока она туда-сюда бегала, я ради интереса посмотрела, что она там печатала. Оказывается, она писала об открытии выставки детских рисунков в администрации. Маш, тебе пересказать ее текст и назвать количество ошибок или сама догадаешься?
— Уволь меня от этого, — Маша даже руками перед собой помахала. Она прекрасно представляла, что их красотка могла «написать». — И что директор?
— Я так поняла, что он дал ей еще один день, чтобы написать что-то толковое. Ну она и ругалась! Я даже записать за ней хотела, столько новых оборотов услышала, прямо завидно стало. Но самое интересное, она даже шипела обидное в адрес «Кириллушки», что-то типа — ты мне за все ответишь. И это при том, что она свою мыслю выйти за него замуж так и не оставила.
