я не могла разобрать слов, но уверена, Виктория обещала ему болеть и поддерживать Парамнезию. Я же чувствовала, что медленно но верно превращаюсь в мерзкую завистливую змеюку. Какая ирония: боялась змей и сама стала одной из них.
Сохранить лицо у меня всё же получилось до конца поездки. Даже когда Винсент достал из салона чемодан на колёсиках, явно не принадлежащий никому из нас, и покатил его к станции, не взглянув на меня, я всё ещё искала этому логическое объяснение.
– Лена, давай я помогу, – предложила Виви, и я пересохшими от волнения губами спросила:
– Почему она? Она тоже едет?
– Тут такое…
Ну вот и всё. Я даже сглотнула. Ничего хорошего не начинается с этой фразы, а теперь я ещё отлично научилась накручивать. Моё воображение уже успело додумать, что Винсент решил бросить свою поломанную первую любовь и начать отношения с кем-то, кто не лишится рассудка от единственного поцелуя или воспоминания из прошлого. Логично. Я даже приму его выбор. Приму, пойму. Но… Но почему же так отвратительно щиплет глаза, а скрипка становится просто неподъёмной. Как теперь играть, как участвовать в этом чёртовом конкурсе. Как теперь элементарно дышать?
– Мы так и не поняли, как Амадей принял это решение, но теперь трио нашей академии превратилось в квартет. В любом случае мы все учимся вместе так что поможем девчонкам, поддержим и будем за них болеть. Что думаешь, Лена?
Не поняла. Погодите…
– В каком смысле квартет? – за своими упадническими мыслями я пропустила какую-то важную информацию, которую пыталась донести до меня Вивиан.
– Виктория теперь тоже участвует с нами в одном конкурсе. Нашим Сиренам не хватало оригинальной песни, в их репертуаре были только перепевки, а у Виктории оказался туз в рукаве.
– Что за туз? – спросила я, чувствуя себя всё хуже.
– Винсент ей подарил одну из своих песен. Он разрешил Виктории ее использовать для конкурса безвозмездно, всё-таки мы из одной академии. Круто, да?
– Круто.
У меня в желудке всё мучительно свернулось. Винсент подарил песню Виктории… Только наличие посвящённых мне песен и отличало меня от нее, но теперь границы не просто размыло, меня отбросило невыносимо далеко от Винни. И единственный мостик, который можно навести через эту новую пропасть – это мои утерянные воспоминания, но они убьют меня. И как же быть? Как мне победить обстоятельства и Викторию?
3.3
Сумки мои казались в разы неподъёмнее, волочила их до вокзала сама, отказавшись от любой помощи. Я все ещё ждала, что Винсент обернется, подбежит ко мне и поможет. Но он был занят только Викторией. Расстался он с ней лишь на короткий миг, когда покупал на всех билеты в кассе.
Он дежурно протягивал их нам по очереди:
– Ласло, Марко, Ви… Лена. Ничего себе ты вещей набрала! Помочь?
Спросил довольно искренне, но поздно. Я уже настолько разобиделась, что ответила лишь:
– Не надо, они не тяжёлые.
– Хорошо. Народ, погнали. В поезде отдохнём, нам трястись часов шесть ещё.
Шесть часов. Неплохо. У меня будет достаточно времени с Винсентом, чтобы помириться. Хотя мы и не ссорились. Это я успела себе напридумывать всякого. Сейчас сядем, поговорим, и все станет как прежде. Он вновь будет только моим парнем, а я его Наной.
Геройски добралась до нашего купе и распихала вещи по свободным полкам. Положила футляр со скрипкой на колени, а ноги с моими сумасшедшими ботинками спрятала под сидение. А ещё на всякий случай щедро начесала себе волос на уши. Винсент все равно ничего не заметил, толку теперь? Хотя можно будет невзначай убрать прядь, и уже потом оценить его реакцию. У нас на это будет целых шесть часов.Шесть часов! Звучит как неплохая новая песня Винсента, написанная только для меня. Никаких Викторий!
– Тесновато у вас тут теперь, да? – Виктория вновь заглянула к нам, едва мы расселись – Винни, объяснишь ещё раз, где мы косячим с тональностью?
– Ага, сейчас. Лена, я помогу девчонкам. Хорошо?
На меня теперь смотрели все в купе. И что я должна была сказать?
Нет, нельзя! Я ревнивая собственница, и на эти шесть часов Винсент мой. Я совершенно не хочу, чтобы он ещё хоть минуту провел с девушкой, с которой он целовался, пока я пребывала в беспамятстве. С той, что в открытую грозит отправить меня на больничную койку хосписа. Нет, нет и нет! Оставайся тут. Ты только наш лидер, пусть сами со своей тональностью разгребаются.
Но разумеется, мне духу на такое не хватило, а жаль.
– Да, конечно. Помоги. Мы же из одной академии, – выдавила из себя я, потратив последние силы на улыбку и милый взгляд.
Но я уже чувствовала, как губы начинают дрожать, как щиплет глаза, как растет ком в горле.
Кажется, только Марко заметил моё состояние и смотрел на меня с нескрываемым сожалением. А от этого ещё хуже!
– Винс, ты про нас только не забудь, – бросил он ему, и на миг мне стало легче, что это озвучила не я. – Мы тоже ещё не все по нашему выступлению обсудили.
– Да-да. Я быстро, – отмахнулся Винсент и ушел.
Его “быстро” уже растянулось почти на два часа. И все это время я сидела в одной позе, потому что мне казалось, подвинься я хоть на миллиметр, то все моё самообладание тут же рухнет, и я либо закачу истерику на весь вагон, либо разревусь прямо на глазах у всей группы.
Не могла отделаться от чувства, что меня все вокруг жалеют. Не выдержала этой атмосферы.
– Я в туалет, – соврала я и быстро встала с места.
Уже стоя на пороге, услышала вопрос Ласло:
– А скрипка там тебе зачем? В туалете-то. Или принцессы только магической увертюрой подтираются?Он вскрикнул, когда Вивиан заехала ему по рёбрам, и шутить резко перестал, да мне было все равно на его подколы, меня занимали совершенно другие вопросы.
Понятия не имею, зачем мне скрипка. Я даже не знаю, куда собралась в таком дурацком состоянии. Мне просто хотелось поскорее разогнать кровь по венам и бежать, бежать, бежать. Ноги сами привели меня к вагончику команды нашей академии. Вру. Ноги тут не причем, я шла на звук пения. Он манил, как ласковые обещания настоящих сирен, и даже я не смогла сопротивляться. Виктория вплетала свой голос в голоса бывшего трио, и у них получалась удивительная музыка, а я, словно
