– Правда? Я тебе все еще нравлюсь? Докажи! Маятник на стрелках еще тикает?!
– Хорошо, где?
– Пойдем в воду. Кстати, у тебя огня нет?
– В душе?
– Я имею в виду, прикурить не найдется?
– Прошу прощенья: вот из ит прикурьить?
– Забы-ыл-л! Все забыл на свете, а меня не забыл! Так любишь? Еще хочешь, я могу тебе еще дать раза два.
– Так я не понял, а один-то уже был, что ли?
– Нет, это был проверочный вопрос, значит, действительно, если и помнишь что, то только очень немногое. Так и говори всем.
А между прочим, это что? – она подергала его за низ живота.
– А-а! Понял, понял, – Петр снял с пояса трубку и подарил даме, чтобы не считала его первым встречным.
– Спасибо, дорогая, наверное?
Камни для высекания огня есть? – наконец добралась она до сути того, что очень просит.
– Это не нужно, – ласково ответил Петр, и вытащил из-за спины аршинную подзорную трубу.
– Надо навести ее на солнце? – спросила леди.
– Естественно, не на Луну же.
– Тогда как мы будем курить ночью?
– Ночью тоже надо курить?
– Самый кайф после этого дела. Бывали случаи я выкуривала по мешку табака за ночь.
– Это немного.
– Почему?
– Мешки, наверно, были маленькие.
– Да, в принципе ты прав – небольшие.
И так в обнимочку они двинулись к хутору, который был за горкой. Белье же, к счастью вез осел, которого сначала Петр не заметил, и боялся, что его она и заставить переть на себе. А ведь царям такие вещи делать не положено. Бабу Здоровенную нести на себе – еще куда ни шло, но не осла же, тем более:
– Вместе с бельем после стирки. – И хорошо, если его достирали до конца, а можно привезти по запарке грязное, и самому же в рожу бросят со словами:
– Зла на тебя не хватает.
– Кто это? – сразу спросил ее старик. Он стоял в воротах конюшни и рассматривал снизу морду гнедого коня.
– Их бин…
– Что?
– Это мой муж.
– Откуда он взялся, если давно уже ушел в крестовый поход? – не поворачиваясь спросил пожилой мужчина и поправил на голове кожаную шапочку.
– Дак, вернулся!
– Да?
– Вот, сам посмотри.
– Я уже не настолько хорошо вижу, чтобы разглядеть неправду.
– Тем не менее, это мой муж, Карл Двенадцатый.
– Почему ты так решила?
– Просто сделала вывод: если ты Одиннадцатый, то он Двенадцатый.
– Логично, только я не Карл 11.
– Почему?
– Потому что не Карл 11 – и всё.
– Ты сам не помнишь, кто ты, поэтому, пожалуйста.
– Что, пожалуйста?
– Не отказывайся от своего счастья.
– Какого счастья, умереть в качестве отца Карла 12-го?
– Именно, именно, дорогой мой друг.
– Хорошо, – сказал старик, – давайте снова сыграем свадьбу.
– Зачем?
– Ибо даже если это не он, то все равно будет твоим мужем.
И тут подъехал отряд на разукрашенных серебром и золотом могучих лошадях.
– Кто это? – спросил Петр.
– Наш новый король, Карл 12, хочет, чтобы она стала его женой.
– Почему именно она?
– А почему нет? Впрочем, изволь, я открою тебе тайну: ему нагадали, что именно она, – старик кивнул на девушку, – принесет ему первую победу при Нарве.
Ты должен отстоять свое право.
– Какое право? – спросил Петр.
– Право первой ночи.
– Да, скажи ему, что ты вернулся, наконец-то, – поддержала старика девушка.
– Окей, – сказал Карл, выслушав сбивчивое требование пришельца, – если ты действительно крестоносец, сразимся в праздничную субботу на поединке. – И нагло подмигнув девушке, как будто уже считал себя победителем, повернул свой отряд к заливу.
– Куда это они? – спросил Петр.
– Да хрен их знает, – сказал старик, а девушка добавила:
– Искупаться. Чего и тебе настоятельно советую.
– Хочу в горячей бочке.
– Изволь, я разведу под ней костер.
– Не сваришь?
– Фирма гарантирует качество.
– Да? Как это?
– Я сама буду мыться заодно с тобой. Мы же все равно с тобой поженимся, так какая разница: раньше или позже?
– В принципе, да, а то я, знаешь ли, до спины никак не достану.
– У тебя лапы длинные, почему не достаешь?
– Дак, руки-то назад не поворачиваются, как у орангутанга.
– Да?
– Так ты потому решила выйти за меня замуж, что думаешь:
– Я орангутанг?
– Так, естественно, как будто ты сам не знаешь!
И как это ни удивительно Алекс вернулся один. Думал посадят. Так как даже Семен не знал, что так сказать:
– Перед самой поездкой в польский город Будапешт, – ребята решили сходить на рыбалку за:
– За русалкой.
Бывшая – но еще законная жена Петра Дуня Тонкопряха сказала своему Степану:
– Наш Семеновский полк, конечно же, еще не готов?
Так-то бы ответить:
– Како не готов, если мы еще и не начинали, можно сказать, его так называть. Ибо:
– Деньги еще не пришли по почте. – Но это было бы грубо, без любви, практически. Поэтому он ответил:
– Надо чё-то делать.
– А именно?
– Может, мне пока побыть Петром, ну, чтобы мы жили очень счастливо с тобой, как будто всю оставшуюся жизнь:
– Жених и невеста.
Ева – Евдокия попыталась соблазниться этим предложением своего Адама, но к своему удивлению:
– Не смогла даже слова сказать.
– Вижу, что ты боишься, – сказал Семен.
– Немного да, поэтому надо посоветоваться с Натальей.
– В том смысле, что, признает ли она его за сына?
– Кого его?
– Я подумал, может быть, первым послать к ней Александра?
– Алекса?! Если мы его допустим, то уж не оторвать будет от этой сиськи.
– Тогда, может быть, кого-нибудь другого?
– Кого?
– У меня есть знакомый племянник в деревне, мечтает поехал в город.
– Зачем?
– Ну, как зачем, баб трахать и…
– Если только для этого – пусть так и остается в своей деревне и кует лошадей.
– Он не конюх.
– А кто?
– Да, так, никто, просто баб – слово на букву б.
– Не понимаю, кто тогда в вашей деревне работает, если все баб – слово на е?
– Не все, кто-то работает, а кто, так сказать:
– Не только. Но у него есть шпага, не хватает денег только на коня.
– Хорошенькое дело, – тяжело вздохнула Дуня, – значит, он очень беден, а ты хочешь подсунуть его Наталье Кирилловне.
– По крайней мере он будет доволен конем и снаряжением к нему, а также званием сержанта.
– Сержанта?
– Да, как будто при рождении он был записан в мой полк уже сержантом.
– Так он, как и вы, мой друг, дворянин природный?
– Естественно, если вы пожелаете его записать в гвардейский Семеновский Полк.
– Был бы гвардии он завтра ж капитан! Того не надобно:
– Пусть в армии послужит!
– Да вы что, дорогая, оттудова нет пути наверх порядшному человеку.
– Пусть там совершит подвиг и через месяц мы переведем его в гвардию.
– Нельзя.
– Почему?
– За ним всю жизнь будет тянуться этот шлейф дурака-неудачника, служившего, может быть, даже сто лет назад в гарнизоне. Нам нужен человек – птица, человек – удача.
– Н-да, ну хрен с ним пусть приезжает. Купи ему хорошего коня здесь.
– Так-то бы да, но не могу.
– Почему?
– Дак проиграл всё намедни.
– Намедни – это когда?
– Они меня заманили в казино, а оказалось, что у них денег нет, поэтому я все проиграл.
– Поэтому ты всё проиграл, – повторила, как эхо Дуня. И добавила: – Но не все же на самом деле пятьдесят рублей серебром?
– Ну, не знаю, может и не все, только в карманах я больше ничего не нашел.
– Плохо искал, где твои штаны?
– На мне, дорогая.
– Снимай.
– Опять?
– Не опять, а:
– Опять – двадцать пять.
– Боюсь, как бы у меня не началось истощение организма.
– Никакого она-низ-ма. И знаешь почему?
– Почему?
– Если не можешь дотерпеть до меня – трахай первую попавшуюся служанку – я пойму.
– Я если вообще нет никакого порядошного человека поблизости?
– Это действительно вопрос, я имею в виду, не тебя одного, а.
– А?
– А весь мой Семеновский полк.
– Не знаю, что тут можно придумать. Если держать специальный привилегированный штат их крестьянок, не сумевших найти мужей в своих деревнях, то, думаю, это будет стоить дополнительных капиталовложений, а пока их мало, если не сказать точнее:
– И пока вообще нет.
– Вот пусть умом заработает себе должность корнета в моем полку. Честно тебе говорю: вместе с дворянской грамотой получит. Будет первым, кто получил это дворянское звание в новой России.
Будущий сержант – корнет – пока неизвестно, в какой полк попадет:
– Сразу в гвардейский по блату, – или:
– Только в армию салагой, где сержант не даст ему даже права на кратковременную свиданку с любимой девушкой.
Тем более, если она дочь капитана, а для уже немолодого сержанта – скоро тридцать лет – капитан это все равно, что майор, а еще точнее:
