Бар отеля был переполнен, но, войдя, Шарлотта тут же ощутила на себе взгляд Деймона. Он стоял с бокалом в руке и смотрел на нее своими темными глазами, проникающими прямо в душу.
Шарлотта подошла к нему, не в силах произнести ни слова.
— Хочешь выпить? — поинтересовался Деймон, даже не поздоровавшись с ней.
— Я хочу, чтобы ты сказал мне «здравствуй» для начала, — Шарлотта гордо вздернула подбородок. — У меня есть имя, помнишь?
С минуту Деймон молча смотрел ей в глаза. А потом притянул к себе и поцеловал, оставив на губах вкус бренди.
— Калиспера, Шарлотта.
Она вспыхнула, отстранившись.
— Я не имела в виду поцелуй!
— Ты бы предпочла более смелые ласки?
— Я бы предпочла не быть здесь вообще. В твоем обществе я просто деградирую, — прошипела она.
— Осторожно, Шарлотта. Не хочу испортить вечер, вызывая полицию. Кстати, а где твоя сестра?
— Понятия не имею, — соврала она. — Я ее не видела.
— Что ж, тогда, если увидишь, передай ей, что — ее попытка воспользоваться одной моей кредиткой сегодня утром оставила след для властей. Когда у меня украли бумажник, я заблокировал все кредитки, кроме одной, понизив сумму, доступную на карте, до приемлемой. Хотел посмотреть, возьмет ли твоя сестра деньги. И она сделала это, как и ты четыре года назад.
Сердце Шарлотты бешено забилось в груди. Это когда-нибудь кончится?
— Конечно, я готов забыть об этом маленьком инциденте, если ты будешь вести себя хорошо.
— Я могу лишь извиниться за сестру. У нее… эмоциональные проблемы. И я стараюсь помочь ей преодолеть их.
— Что за проблемы?
— Депрессия… и все такое. Наша мама умерла три года назад. Сестре ее очень не хватает. До сих пор.
Деймон подозвал бармена. Он не желал слушать слезливую историю, которая, скорее всего, просто очередная ложь. Ему знакомо горе. Деймон видел сестру Шарлотты, и она не показалась ему угнетенной. Наоборот, ее глаза светились от радости.
— Что ты будешь пить? — снова спросил Деймон, как только к ним подошел бармен.
— Содовую.
— Ничего крепче?
— Нет.
— Хочешь сохранить ясный ум, чтобы не запутаться в собственной лжи, а, Шарлотта?
— Я просто не хочу садиться за руль нетрезвой.
— Поймала бы такси.
— Я не могу себе это позволить.
— Я недавно дал тебе чек на большую сумму денег. Ты ведь еще не все потратила?
— Нет, — ответила она после небольшой паузы. — Знаешь, меня заинтриговало, что у тебя есть счет в австралийском банке. Не понимаю, зачем открывать его, если ты здесь на месяц.
— У меня в Австралии еще есть дела. Эта поездка короткая, но не последняя.
— Дела? Здесь? — Шарлотта чуть не подавилась содовой.
— Да. Помимо своей фирмы в Афинах и того, что я помогаю маме с фондом Элени и ее галереей, я вложил деньги в австралийскую компанию.
— Какую? Судостроительную?
Деймон улыбнулся ее сарказму.
— Банально, да?
— Я думала, все греческие миллионеры рано или поздно интересуются корабельным бизнесом.
— У меня есть яхта, как ты уже знаешь. Но нет, я предпочитаю инвестировать другие проекты. Я купил небольшой остров и планирую превратить его в дорогое место отдыха в греческом стиле.
— Но это Австралия, а не Греция. Что бы ты ни сделал, получится дешевая имитация оригинала.
— Дешевой точно не будет. Остров станет обителью только для богатых и сильных мира сего.
Шарлотта отвернулась. Когда Деймон улыбался вот так, она просто теряла голову. Его улыбка и привлекла ее четыре года назад. Она чудесно освещала его глаза и могла растопить любой лед. Эмили точно так же улыбалась полтора часа назад, когда обнимала маму и целовала ее в щеку.
— Возможно, я возьму тебя туда, когда все будет готово, — не сводя с нее глаз, произнес Деймон.
— Ты же несерьезно, да? То есть… этот месяц… то, что мы… ммм… делаем… это же только на четыре недели, да?
— Я подумаю. Что, если мы будем встречаться каждый раз, когда я стану приезжать в Австралию?
— А что, если я пошлю тебя к черту?
Деймон рассмеялся, допивая свой бренди.
— Тогда мне придется заставить тебя передумать.
— Мы договорились о месяце. Это все, что ты получишь.
— В таком случае не будем тянуть время.
Шарлотте оставалось только последовать, за ним.
Ее охватила паника. Она не сможет продать себя ему. Ни сейчас. Ни когда бы, то ни было еще. Лифт привез их на нужный этаж.
— Я… я не готова. Все слишком быстро.
— Вчера в лимузине— не надо было мне останавливаться. Знаешь, я почти не спал эту ночь. Все думал о тебе.
Деймон твердой рукой проводил Шарлотту в номер и закрыл за ними дверь.
— Пожалуйста, Деймон… прошу тебя, дай мне время… я не… я… у меня не было любовника с тех пор… очень долго… не знаю, смогу ли… вообще заниматься этим.
Деймон рассмеялся.
— Уверен, ты быстро вспомнишь, что нужно делать. В прошлом ты быстро училась.
— Умоляю, давай просто поговорим сегодня.
Деймон разрывался между желанием быть с ней и чувством, которого он совсем не хотел испытывать. Шарлотта изменилась. Ее взгляд уже не был наивным, ее грудь стала полнее, а тело оформилось и приобрело некую неуловимую женственность и сексапильность.
— Ты не сможешь больше одурачить меня. Тянешь время, Шарлотта? Чего ты добиваешься? Хочешь украсть у меня еще что-нибудь?
— Вовсе нет! — воскликнула она. И сразу же поняла, как прозвучали для него эти слова. — То есть я вообще ничего у тебя не крала!
— Хорошо. Я согласен на твои условия. Хотя бы для того, чтобы посмотреть, какую еще ложь ты для меня приготовила.
— Спасибо, — пробормотала Шарлотта, не веря, что он так легко уступил.
— Тогда, может, поедим? Что ты хочешь?
— Н-не знаю. Я не очень голодна. Выбери сам.
Деймон взял меню и потянулся к телефону.
— Ты до сих пор любишь морепродукты?
— Да, — она удивилась, что он еще помнит об этом.
Деймон сделал заказ и повесил трубку.
— Выпьем? В мини-баре полно разных напитков. Думаю, бокал вина не причинит тебе вреда.
— Нет, нет, завтра мне рано вставать. Ведь Джулиан в больнице.
— Как там мистер Деверелл?
— Нормально. Я звонила его жене сегодня днем. Но он не сможет вернуться к работе еще пару недель.
— Джулиан очень лестно о тебе отзывался, — сообщил Деймон, наливая себе красного вина.
Шарлотта решила промолчать. Деймон повернулся к ней.
— Мне трудно было поверить, что мы с ним говорим об одной и той же женщине.
— Я уже говорила, что не изменилась, Деймон. И я, правда, не крала у твоей матери ни те статуэтки, ни что бы то ни было еще.
