Бет поднялась рано. Экипажи, похожие на кабриолеты, уже были готовы для продолжения пути и стояли, выстроившись в шеренгу; лощади были преимущественно уэстлэндской породы, каких когда-то предпочитали викинги – коренастые и невысокие, но способные преодолевать самые крутые склоны. Все они были светло-бежевой масти, по хвосту и гриве проходила черная полоса. Колин был уже во дворе, наблюдая, как его лодку кладут на повозку, уже нагруженную множеством другого багажа.
Зачесывая назад волосы, ниспадавшие струящимся каскадом, Бет наблюдала за Колином в просвет между портьерами. Он недовольно хмурился, видимо, опасаясь, что грузчики могут уронить лодку, но они, похоже, были опытными людьми и надежно укрепили ее в повозке. Бет вспомнила, как Колин снова поцеловал ее накануне вечером, на этот раз не спросив разрешения, но заключив ее в сильные жадные объятия, не боясь выдать своих чувств. Поцелуй был достаточно благопристоен, абсолютно в границах приличий, однако свидетельствовал о несомненном любовном томлении. Бет вдруг осознала, что каждый изгиб ее женственно-мягкого тела, каждая клеточка нежной кожи жаждет отклика, и желание охватило ее, но сердце, как всегда, осталось безучастным и, казалось, сосредоточилось на чем-то далеком и неясном и не было готово к всепоглощающей страсти. Она поняла, что стремление к идеальному и чувство реальности странным образом переплелись в ее натуре и неизвестно, что это – добродетель или что-то иное. Вздохнув, она отошла от окна к зеркалу и уложила волосы в мягкую прическу.
После завтрака Бет попрощалась с попутчиками, следовавшими в другом направлении, и теперь была готова к отъезду. Она вышла в вестибюль, где собрались остальные путешественники, и убедилась, что вещи, которые она брала в номер на ночь, благополучно вынесены из комнаты. Багаж был уже погружен на повозку. К ней подошел служащий гостиницы:
– Как раз вас я и ищу, мисс Стюарт. Вашу сумку перенесли в кабриолет, и ваш кучер уже ждет.
– Мой кучер?
Она очень удивилась, так как думала, что дожна будет править сама, но, спустившись вниз, увидела, что ее поджидает двухместный экипаж, а рядом стоит деревенского вида парень в широкополой шляпе из домотканой парусины. Его продолговатое лицо с крупными грубоватыми чертами и обветренной шероховатой кожей производило не очень приятное впечатление. Ей показалось, что он избегает смотреть прямо на нее, глаза его беспокойно бегали, но тон, хотя и несколько резкий, был вполне вежлив, выдавая покладистый характер.
– Доброе утро вам. Меня зовут Джекоб Дахл. Вы фрекен Стюарт? Элизабет Стюарт? – Казалось, что он боится ошибиться и забрать не ту пассажирку. Бет отогнала неприязненное чувство, вспомнив, что деревенские жители часто проявляют чрезвычайную застенчивость с незнакомыми людьми и прикрывают ее резкостью манер.
Она кивнула, ответив по-норвежски.
– Да, правильно, – и посмотрела на длинный ряд выстроившихся экипажей. Он, должно быть, угадал ее мысль.
– Одноместные все уже заняты, фрекен. Их всегда не хватает. Хорошо, что я сегодня свободен и приехал со своим экипажем, чтобы помочь развезти пассажиров. Несколько человек направляются в Трондьем, им придется ждать до завтра или до послезавтра.
Этим все было сказано. Ей, разумеется, не хотелось откладывать выезд еще на двое суток. Забравшись в кабриолет, она устроилась поудобнее на мягком сидении, готовая ждать, когда до них дойдет очередь отправляться в путь. Бет распахнула над головой зонтик, чтобы уберечься от солнца. Дахл вскочил на сиденье рядом с ней, щелкнул кнутом, и лошадь побежала бодрой рысцой.
– Подождите, – попросила Бет, взглянув на гостиницу, откуда выходили другие путешественники, – мы ведь должны ехать друг за другом, не так ли?
– Этот порядок нужен для новичков. Я вас доставлю быстрее, фрекен. Зачем вам дожидаться остальных?
Бет больше не спорила. Лиллехаммер остался позади. Колин скоро их нагонит, а другие не должны ее интересовать. Дахл больше не разговаривал с ней, а стал спускаться по довольно крутому склону, проехал по мосту через реку Лааген, поравнялся с багажной повозкой и пересек узкую долину, чтобы выехать на поворот дороги.
Великолепие природы не знало границ. Взору Бет открылись горы, ледники и снежные просторы между вершинами. Наконец-то сердце Норвегии раскрывалось перед ней. Со всех сторон громоздились дикие скалы, ниспадали каскады водопадов, видны были бесконечные массивы лесов и островки серебристых берез. Резвились красноватые белки, порхали птицы, в озерах плавали лебеди. Бет благословляла молчаливость возницы, она не хотела бы отвлекаться на пустые разговоры, но старалась вобрать в себя окружающую красоту. Иногда она оборачивалась, чтобы взглянуть на экипаж Колина, но дорога петляла, и ничего не было видно. Только когда они въехали на очень крутой склон, ей удалось разглядеть вереницу экипажей, отставших от них на сотни футов. Их разделял примерно час пути. Бет попыталась помахать рукой, но этого, конечно, никто не заметил.
Кабриолет поднимался все выше и выше. Дорога была узкой, другой экипаж не смог бы проехать рядом. Колеса часто скользили по скалистым выступам. Временами они проезжали по самому краю отвесных скал, у Бет перехватывало дыхание от страха. На такой высоте деревья были ниже, мхи и кустарники сменили сочную растительность долин. Если бы она ехала одна, то время от времени останавливала бы лошадей, чтобы лучше рассмотреть горные цветы, пробивавшиеся сквозь камни то там, то здесь, но Дахл не давал лошади отдыха, напротив, все увеличивая скорость, что очень беспокоило Бет. Наконец она не выдержала:
– Зачем гнать с такой силой? Пожалуйста, дайте лошади немного отдохнуть, оставшуюся часть пути можно проехать шагом.
Он не прореагировал, словно оглох. Она потянула его за рукав:
– Остановитесь сейчас же!
Он смахнул ее руку, словно назойливую муху:
– Остался один поворот, и будем на месте.
На мгновение она была ошарашена его грубостью. Обычно крестьяне очень бережно обращались со своими лошадьми, понимая, как много в их жизни значили эти животные. Многие фермеры с большой неохотой одалживали лошадей для перевозки пассажиров и роптали на закон, который обязывал их это делать. Когда иностранный путешественник слишком рьяно применял кнут, возникали неприятные сцены.
Почему же этот человек должен являться исключением? Конечно, всякое бывает, но чем больше она думала, тем более странным казалось его поведение с самого начала. При встрече с ней он не снял шляпы (обычная вежливость в этих местах), – напротив, она была надвинута низко на лоб. Выбивавшиеся из-под полей неопрятные волосы скрывали половину лица, которое можно было разглядеть только стоя совсем близко. То, что он так настойчиво стремился везти именно ее, не было само по себе обычным, ибо она платила очень приличную сумму, но курьер, заказывавший экипажи, не упоминал о двухместном кабриолете. Ее, как других пассажиров, даже готовили к путешествию в одноместном экипаже, учили держать поводья и править местными лошадьми. Тревожила и поспешность, с которой он увез ее вперед, подальше от остальных. Уж не знал ли он о ее желании поскорее добраться до Тордендаля? Но откуда? Только это могло бы объяснить их бешеную гонку. Все остальные соображения приводили к мрачному предположению, что он специально старается увезти ее подальше от остальной компании. Стараясь сохранять хладнокровие, Бет отбросила возможность насилия или грабежа, Если бы он ставил такую цель, то уже давно бы осуществил ее. Но было ясно, что на уме у него что-то недоброе. Бет решила взять ситуацию под контроль. Когда они доехали до конца тропы, она протянула руку, чтобы выхватить поводья.
