Артёмьев Борис Семёнович стоял на центральном мостике, напротив голографической карты. Седовласый мужчина, лет шестидесяти, невысокого роста худой и стройный как жердь отдавал приказы через полковников, яро указывая направление атаки и передвижение резервов войск империи. По сути дела империя выступала агрессором в этой войне на Арраксе, но и грархи не были коренными жителями этой планеты. Просто так случилось, что грархи первыми нашли эту планету, да и потихонечку обосновались на этом материке, не трогая другие, а империя землян решила потеснить насекомых. Ну а там где сила, есть и противодействие. Все боевые действия велись на одном из шести материков планеты, причём на самом большом и именно на этом материке были богатые залежи продиума, за который две цивилизации вступили в войну.
Между людьми и грархами не могло быть никаких договорённостей, их даже не могло возникнуть, так как две цивилизации абсолютно не были предрасположены к согласованию добычи продиума. Даже при большом желании, при очень большом желании никакого консенсуса не могло возникнуть. Эти две цивилизации неспособны были понять друг друга. Можно привести простой пример: разве может человек договориться с муравьем о чём то, способен ли человек договориться с пчелой? Естественно нет. Абсолютно другой уровень, другие стереотипы, другой мир, другая цивилизация, абсолютно всё чуждое и абстрактно неприемлемое как одним, так и вторым. Другие принципы, другие нравы, напрочь иной общественный строй, да можно много чего перечислить, но факт останется фактом — абсолютная противоположность.
Среди творящейся суматохе в штабе, очень ярко выделялся один человек, для которого всё вокруг происходящее было всего лишь мышиная возня. И этот человек выделялся не своей внешностью и странной красно-чёрной формой, отнюдь. Он выделялся своим спокойствием и отчуждённостью. Милини сейчас просто следил за происходящим со стороны, его ничуть не интересовали все эти военные манёвры и расположение своих войск по соотношению с войсками противника, всё это было не его ума дело, он здесь ради другой цели.
Хоут подошёл к восьмому координатору, который в отличии от своих коллег никуда не торопился и ни с кем не разговаривал в эфире. Восьмой координатор находился естественно за восьмым пультом, это был резервный пульт и находился в стороне от основных. Молодого координатора предупредили недавно, что сегодня ему выпала честь работать с самим Рико Хоутом. Двадцати двух летний лейтенант, Лонсо Кохалло, от такой перспективы с самого утра покрывался потом и краснело от напряжения. Ему было безумно страшно, он боялся этого человека. Он боялся сделать что-то не так, что в последствии может очень печально отобразится на его будущем. Слухи ходившие о Суровом Инквизиторе, даже если на половину были правдой, говорили о том, что сама смерть могла постучаться Лонсо в гости. И когда к нему подошёл это высокий, жилистый, беловолосый человек к красно-чёрной форме, Лонсо подпрыгнул со стула и поприветствовал по форме майора. На лбу Лонсо выступили капли холодного пота, Хоут смотрел ему в глаза. Словно завороженный, лейтенант стоял по стойке смирно перед майором, не двигаясь и не дыша. Страх парализовал Лонсо.
— Присаживайтесь лейтенант, хватит столбом стоять, голубчик. Я не по вашу душу прилетел сюда, вы уж мне поверти.
Кохалло мгновенно сел за пульт ни проронив ни звука.
— Итак лейтенант, меня интересует квадрат двадцать пятый, переключайтесь на него, — тихо проронил слова Хоут. Лонсо быстро переключился на заданный квадрат, словно сдавал нормативы по сверхскорости.
— А теперь меня интересует шагающий танк, тип — Геркулес.
— Сейчас найдём, — координатор быстро забегал пальцами по виртуальной клавиатуре. Он быстро нашёл Геркулеса, что было не мудрено. — Лэм, визуальное наблюдение за бортом Т-413 21 м, серийный номер 141036 установлено. Жду дальнейших приказаний, лэм.
Милини поудобнее расположился в кресле, достал из внутреннего кармана сигару и ловко гильотинкой, невесть откуда взявшейся у него в руках, отсёк кончик табачного изделия. Покрутив немного в руках сигару, посмотрев на неё со всех сторон, Милини закурил, пуская к потолку огромные клубы дыма. Лонсо поостерегся сказать этому человеку, что в штабе не курят, он совсем не того ранга и чина, дабы делать такие замечания второму человеку в империи.
— Почему работают только три монитора, лейтенант?
— Так нам, лэм, выделили только один спутник. Больше с одного никак не выжать.
— Немедленно ко мне начальника связи, — всё таким же ровным голосом приказал Милини.
— Будет исполнено, лем, — вскочил с места Лонсо и побежал за полковником Жварничковым.
Через несколько минут в полном распоряжении Хоута было пять спутников, четыре работали в режиме максимальной загруженности, пятый был запасной, на всякий непредвиденный случай. Теперь все десять мониторов восьмого поста со всех ракурсов вели один единственный шагающий танк.
Милини внимательно наблюдал за происходящим на мониторах, стряхивая пепел с сигары прямо на пол. Так он сидел минут десять, не отрывая взгляда от мониторов, молча курил, левой рукой массируя себе подбородок. Затем майор поднял руку и выпрямил указательный палец. Тут же к нему, невесть откуда взявшиеся, подошли два человека в точно такой же форме, как и у майора, только без знаков различий.
— Карен, досье на группу пехотинцев. Ларенс, досье пилота, — приказал майор. Оба кивнули, молча развернули и ушли.
— Лейтенант Лонсо, будьте так любезны, посмотрите на ком возлагается ответственность за проведение операции этого отряда и к то их командир.
— Никак не могу, лэм, майор. У меня не достаточно прав для доступа к подобной информации.
Рико Хоут вынул из нагрудного кармана свой жетон и протянул его лейтенанту координатору.
— Возьмите, голубчик, вставьте в «окно» терминала своего и покончим с этой мишурой.
Лонсо бережно взял из рук майора его жетон и установил его в приёмник терминала. Через мгновение на центральном мониторе пульта координатора высветилась простая надпись «Доступ класса А». Вроде ничего особенного в этой надписи не было, но как много она означала, в какой ранг пользователя она возводила, что так просо словами и на письме не выразить. Доступ класса «А» открывал любые информационные барьеры перед пользователем, вся информация империи была открыта, как на ладони. Помимо открытости любых архивов, так же этот доступ гарантировал получение разрешения на подключение и перевод контроля управления, замену изначальной направленности заданий объектов любого класса, к любым терминалам, к любой зарегистрированной сети, практически режим императора.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
