старинный манер, с орденами на ленте и короной на белокурой головке.
Цесаревна Ирина Алексеевна. Наследница императора.
Это ты, конечно, в штангу врезал, Коля.
— Еще раз прошу прощения, ваше императорское высочество, — надеюсь, я правильно подобрал обращение. — Увы, память меня подводит.
Но цесаревна не разгневалась а, наоборот, как мне показалось, постаралась держаться так, чтобы мне было комфортнее.
— Я знаю, что с вами произошло, Николай Петрович, — она села в кресло напротив меня. — И должна принести извинения от имени моих подданных за то, через что вам пришлось пройти.
— Боюсь, я не совсем понимаю. Если я помню все верно, то, наоборот, я должен благодарить вас за спасение моей жизни.
— И да и нет, ваше сиятельство. Ваш дух действительно перенесли в умирающее тело наследника рода Обреновичей. Но все, что случилось после… Скажем так, это была ментальная проверка. Испытание. Ничего этого на самом деле не было.
Я едва не уронил челюсть. Так. Стоять.
— Но шляхта…
— К счастью, шляхта бесчинствует на границе империи, а вы сейчас в Петрополе. В столице.
Ирина Алексеевна указала на окно. Я увидел кусочек Дворцовой площади. Петербург. Они называют его Петрополем. Ну, допустим.
А затем меня пробрала злость. Проверка? Серьезно? Сразу после того, что случилось? Я ведь по-настоящему умер!
— Это было необходимо, Николай Петрович, — вмешался Вальтер, увидев ярость в моих глазах. — Вам предстоит исполнить крайне серьезную роль. Согласно ритуалу, Род должен был прислать сильный дух в это тело, но нам все же следовало в этом удостовериться. То, что вам предстоит сделать — огромная ответственность. От вас будут зависеть судьбы и жизни. И, разумеется, вас могут ожидать большие риски и серьезные противники. Мы должны были понимать, насколько устойчиво ваше ментальное поле.
— Ну и как, — процедил я. — Удовлетворены?
— Более чем, — сухо, даже по-деловому, отозвался Вальтер.
А я уставился на Матильду.
— Хорошо сыграла, красотка. Мои аплодисменты.
Ирина Алексеевна только усмехнулась.
— Ничего, вот вернется к вам память — вспомните, через какие испытания это тело уже проходило в Аудиториуме. Это наши высшие магические учебные заведения, и вы, судя по вашему досье, окончили одно из них. Быть может, кофе поможет вам взбодриться, Николай Петрович? Или приказать принести вам обед? Рекомендую подкрепиться, поскольку нам нужно обсудить ваши планы на дальнейшую жизнь.
А, точно. Нормальные люди же еще едят и пьют. Особенно едят. У меня с прошлой жизни во рту маковой росинки не было. Впрочем, сейчас от одной мысли о еде меня затошнило.
— Только кофе, пожалуйста, — хрипло проговорил я и беспардонно откинулся на спинку кушетки. В конце концов, раз я им так нужен, пусть потерпят мою невоспитанность. Заодно хорошо бы выяснить, чего они вообще от меня хотят и что готовы за это дать.
Эта Ирина Алексеевна, судя по всему, была нормальной девицей. Без хлама в голове. Одевалась и красилась скромно, хотя такую красоту слишком разукрашивать — только портить. Держалась просто — без фамильярностей, конечно, но в ее обществе находиться было приятно. При этом я ни на миг не мог забыть о том, что передо мной была будущая государыня. Она ничего для этого не делала — просто от нее прямо «фонило» каким-то недосягаемым могуществом.
Цесаревна даже не позвала слуг, но через пару минут безмолвная фрейлина внесла в гостиную поднос с кофейником и чашками. Я пригляделся к Матильде и Вальтеру — оба выглядели измотанными. Видимо, они принимали самое непосредственное участие в той иллюзии, что на меня навели. И это их вымотало.
— Итак, Николай Петрович, — цесаревна сама разлила кофе по чашкам и придвинула ко мне сливочник. — Полагаю, вы понимаете, что вопрос крайне важен, раз вы оказались здесь, в Зимнем.
— Разумеется. Догадываюсь, что это как-то связано с моими корнями.
Ирина Алексеевна улыбнулась.
— Вы бесконечно проницательны. — Язвишь, цесаревна! — В вашем мире существует Королевство Сербия? Или королевство Югославия?
Я едва не подавился кофе.
— Буду честен. История Балкан — не мой конек. Но после Второй мировой войны Югославия стала социалистической республикой.
— А фамилии Обренович или Карагеоргиевич вам о чем-нибудь говорят?
Фамилия Тито мне о чем-то говорила. Ну вот про Обреновичей сегодня узнал…
Я покачал головой.
— Что ж, я, если честно, и не надеялась, — Ирина Алексеевна сделала глоток кофе и отложила надкусанную конфетку на блюдце. — Ничего страшного, у вас будет немного времени на восполнение пробелов в образовании. Тогда расскажу ситуацию в общих чертах.
Цесаревна вышла в кабинет и быстро вернулась оттуда с большим атласом. Открыв его на нужном развороте, девушка развернула карту ко мне.
— Это текущая политическая карта Европы, — сказала она. — Сильнейшие державы — Российская империя, Австро-Венгрия… Османов почти выдавили, но они сохранили свое влияние…
Я завороженно разглядывал очертания государств. Какие-то казались мне почти не изменившимися, но восточная Европа, юг… Черт, там даже названия были другие! Вместо Румынии и части Болгарии была Дакия. Вместо Греции — Новая Византия со столицей в Константинополе. Не Стамбуле — Константинополе! А Османская империя была выдавлена на юг Черного моря…
— Нас интересуют Балканы.
— Они всегда всех интересуют, — задумчиво отозвался я.
— О, как вы правы! А конкретно — ваша старая родина, Сербия.
Я снова уставился на карту. Югославией здесь и не пахло. Зато пахло Австро-Венгрией, которая вплотную подошла к Белграду. Именно по Белграду и шла граница. Все, что севернее — австрияки. Хорватия, Босния — тоже их. Отдельным кусочком у моя стояла Черногория. Видимо, независимая. Албания была покрашена в цвета Османов и называлась Османской Албанией. Собственно, сама Сербия была относительно небольшим островком посреди этого имперского господства и включала в себя Македонию. Незавидное положение.
— Ну, соседство не сказать, чтобы доброе, — ответил я, изучив карту. — Хотя это зависит от политики Австро-Венгрии…
Вальтер, о существовании которого я едва не забыл, кивнул.
— Именно в этом и проблема, ваше сиятельство. До недавнего времени ситуация на Балканах была стабильной. Ну, насколько она вообще может быть стабильной на Балканах. Однако в последние годы мы ощутили резкий разворот сербского короля Александра Карагеоргиевича в сторону Австро-Венгрии.
— Почему вас это удивляет?
— Это нарушение договоренностей. Возможно, вы когда-нибудь вспомните, что династия Карагеоргиевичей пришла к власти после убийства королевской семьи Обреновичей. Это был самый настоящий кровавый переворот в начале прошлого века. Обреновичи занимали проавстрийскую позицию, Карагеоргиевичи — пророссийскую. После смены власти одному из ваших предков удалось уцелеть, и он бежал сначала в Астро-Венгрию, затем в Царство Польское. Там сменил громкую фамилию и дал начало роду Бринских.
Я удивленно приподнял брови.
— И вы ничего не сделали, когда королевскую семью просто
