На самом деле, телефон я еще днем зарядила в машине через специальную розетку, но гамадрилу знать об этом необязательно. Пусть потыкается по темным углам, и лечить я его не собираюсь. Много чести! Перепугал до смерти, а теперь весь из себя добренький -баллон с газом припер. И что мне от него проку, если плитку я так и не купила?
И вообще подозрительно все это.
С чего бы гамадрилу так расщедриться?
Днем аж слюной брызгал, так ему этот баллон был нужен, а сейчас добровольно отдает и даже от денег отказывается.
- Я просто помочь хочу...по-соседски, - отводит он в сторону мою руку с протянутой денежной купюрой.
Улыбается и ушибленный лоб потирает.
И тут я замечаю, что него и вправду ссадина на лбу.
Да, нехорошо как-то выходит.
- Садись, - отбросив официоз, пригласила Диму в комнату, - Я сейчас перекись с пластырем принесу и свечи.
Мужчина послушно плюхнулся на стул, что тут же жалобно заскрипел под его гамадрильской тушей и смиренно вытерпел мои нехитрые медицинские манипуляции. Перекись, как, оказалось, закончилась, но вместо нее нашлась зеленка, которой я щедро смазала ссадину и следом залепила большим квадратом пластыря.
- Не больно? - спросила у, подозрительно притихшего «пациента» и чуть отстранилась. Вдруг у него повешенный болевой порог? А зеленка все же щиплет.
Оказалось что с Димой все нормально - сопит себе в две дырочки и смотрит.
И не куда-то, а на мою грудь, что не слишком надежно укрыта махровым полотенцем. Жадно так. Словно сожрать хочет.
Вот ведь ценитель женский прелестей!
Я, конечно, тоже хороша - надо было халатик хоть накинуть поверх полотенца. Только гамадрил так суетился с этим баллоном, что все из головы вылетело.
- Чего уставился? - уперла руки в боки.
Димас аж подпрыгнул на стульчике от моего властного тона.
- Красиво, - протянул он, слегка растерянно и положил свои клешни мне на талию, за что чуть не схлопотал по многострадальному лбу в третий раз.
У меня в последнее время на эти вот похотливые и сальные взгляды реакция одна -отвращение. Бесит, что все мужики вокруг видят во мне только красивую куклу, которая ничего не чувствует. Если раньше по юности, по глупости мне льстило мужское внимание, то сейчас оно вызывает только отторжение. Сосед такой же как и все мужики.
Никак не выбивается из привычного шаблона. А, значит, всякие заигрывания следует пресечь на корню.
- Баб красивых никогда, что ли не видел? - довольно грубо осадила я.
Гамадрил нахмурился, явно недовольный реакцией на свой корявый комплимент.
- Видел, - буркнул он поднимаясь со стула.
- Вот и шуруй к ним.
- Это еще почему?! - возмутился он - Мне ты нравишься. По-настоящему!
Я внимательно посмотрела на мужчину и коварно ухмыльнулась.
- Ну, если так, то женись.
Гамадрил испуганно уставился на меня и просипел:
- Не понял? Это шутка такая?
- Чего тут не понятного? - типа удивилась я, - Я девушка честная - до свадьбы ни-ни. Только серьезные отношения. Свадебка, венчание, голуби, ленточки, цветочки. Хочешь?
Морда у Димасика сразу закаменела от напряжения так, что только по глазам было видно
- под черепной коробкой идет самая настоящая борьба инстинкта самосохранения с инстинктом размножения.
- Пожалуй, я пас, - наконец выдал он и шустро засобирался восвояси.
- Ну и ладненько! - это я уже вдогонку соседу, - Как передумаешь - заходи!
Едва на веранде хлопнула дверь, я жутко довольная своей мелкой пакостью, задвинула газовый баллон в угол поглубже и отправилась спать. Завтра же у меня рыбалка!
Глава 6 Дмитрий
Ну, что за баба такая! А?
Я к ней с самыми честными намерениями, понимаешь ли!
А она мало того, что чуть было топором не прирезала, так еще и развела меня как старшеклассника. Взяла на слабо.
Небось, лежит себе сейчас в постельке и посмеиваться надо мной - дурнеем, пока я тут по участку третий круг наматываю, пытаясь придумать себе дела великой важности, чтоб и думать забыть о прелестях своей вредной соседки.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Я уже дрова колол, и дома полы помыл, и Туза на прогулку до речки сводил, а все она, зараза такая, перед глазами стоит: губки алые, кожа белая, глаза бесячьи и улыбка загадочная.
День у меня с самого утра не задался.
Выходной, солнышко светит ярко на улице.
Я по привычке в одних штанах домашних вышел на крыльцо кофе попить, а тут она в шортах рассекает и попкой своей крутит. Села на порожек, посмотрела так хитренько и, изящным движением руки, достав сигаретку, прикурила.
У меня аж все внутренности узлом свело - так затянуться захотелось.
Всю жизнь курил, а тут решил здоровьем своим заняться и бросить.
Дело это оказалось не простое. Не за чтобы не подумал, что для такой малости, понадобиться адская сила воли. При первом же нервяке так и подмывает развязать. Руки чешутся. В такие моменты я обычно при себе держу жвачку мятную. Помогает немного, отвлекает.
А тут, как назло, кончились мои запасы волшебной спасительной резины и, в итоге, злой и раздраженный я, сел на свою рабочую «Ниву» и поехал на работу.
Это тоже помогает. Сейчас наору на своих бездельников и отлегнет немного.
Но и тут мне не свезло. Девки коровники вылизали, коров проректалили, молоко на переработку оправили, корма строго по пропорции раздали.
Придраться было не к чему...
И стало мне совсем не по себе.
Вот тогда я решил заглянуть на мельницу. Буквально позавчера отправил туда отбывать, согласованную с местным участковым, трудовую повинность для двух местных забулдыг. Таскать мешки с мукой для скотины дело не хитрое. А мужики хоть и пьющие, но здоровые. Пусть поработают немного на благо села, глядишь, и немного очеловечатся.
Забулдыг на месте не оказалась.
И моя отравленная недостатком никотина в крови душонка затребовала исправить сию несправедливость.
Любимым развлечением алкоголиков было наведываться в магазин и распугивать своих непотребным поведением покупателей, чтобы продавец сунул им денег на опохмел, лишь бы убрались уже с глаз долой. Мужики быстро просекли это дело и частенько наведывались в хозяйственный магазин.
Я как в воду глядел - поймал своих недоработников на их любимом занятии.
А тут еще и оказалась длинноногая возмутительница спокойствия, нагло присвоившая себе мой газовый баллон, что я обещал деду Никифору подогнать.
Тут-то мы и сцепились, не хуже кошки с собакой.
Я только после, как остыл, понял, что некрасивая ситуация получилась.
Балон-то ей и вправду нужнее.
Успокаивало лишь то, что Вика без газа не останется. Судя по крутой тачке, деньжата у нее водятся. Смотается до райцентра - не развалится.
Антошка ей, если что другой привезет. Вон, как в любезностях перед блондиночкой рассыпается, помощь свою предлагает и на ножки ее стройные слюной капает.
Забрав свой честно отвоеванный у вредной блондинки баллон, я накупил в магазине продуктов и отправился к деду Никифору.
- Ну и чего ты приперся. Дома тебе не сиделось? - как всегда с порога заворчал на меня дед.
Старик оглядел пакеты с продуктами и недовольно насупил кустистые брови.
- Опять деньги переводишь! Сколько тебе говорить - я не бедный. Все у меня есть. И хлеб, и молоко и сало.
- Так пусть еще будет.
Не спрашивая разрешения, я шагнул в просторные сенцы и принялся выгружать продукты в старый, но еще живой холодильник.
Дед, странное дело, спорить не стал, только покачал головой, мол, «дурачок ты Димка, что с тебя взять» и пошлепал старыми тапками к плите, ставить чайник.
Никифор Петрович, пожалуй, единственный человек с кем я в последние годы общаюсь от души искренне, почти по дружески.
Почему почти?
Потому, что характер у деда не сахар и друзья ему принципиально не нужны. Я для него внучок, которого учить уму разуму, да по шее давать, если накосячу по глупости.
