на свои теперешние короткие ножки, Светка бежала со скоростью ветра. Мы бежали, не разбирая дороги, всё время петляя и сворачивая. Вперёд. Вперёд. Поворот налево. Прямо. Направо. Прямо. Опять направо. Времени оборачиваться не было, но надеяться на то, что преследователи от нас отстали, было бы глупо, да и крики за спиной говорили о том, что люди ещё больше раззадорились. Жители бежали за нами, мы от жителей, а от нас, кудахча и хлопая крыльями, во все стороны разбегались куры. Я слышала своё хриплое дыхание, бежать становилось всё труднее, моё нетренированное тело к таким забегам не привыкло. Я скосила глаза в сторону Светки, она бежала, подпрыгивая, стараясь делать шаги как можно больше, только уши колыхались на ветру. Так, вперёд. Прямо. Направо. На одном из перекрёстков мы чуть лицом к лицу не столкнулись с Лексом и его всадником. За ним тоже гналась толпа не меньше нашей. Затормозив буквально на секунду, мы, не сговариваясь, бросились к ближайшему повороту. От сознания, что Лекс с нами бежать стало легче. В голове заработала мысль. Мы выскочили на дорогу. В какое-то мгновение мне показалось, что мы оторвались от преследователей.
— Сюда! — крикнула я, задыхаясь, и бросилась к густым кустам, растущим на обочине.
Никто и не подумал мне возражать. Пробегая, я успела заметить идущего по дороге того самого гнома, которого мы встретили на пригорке. Но времени для праздных бесед не было, и только Светка успела крикнуть на бегу:
— Привет, гном!
И мы вломились в кусты. Я исцарапала всё лицо и руки, но не обратила на это никакого внимания. Едва мы скрылись в кустах, как из-за поворота показались наши преследователи. Не увидев нас, они остановились. Один из мужчин обратился к гному:
— Почтенный гном, не видели ли вы здесь пробегающую компанию во главе с кентавром?
— А как же, видел, они как раз пробежали мимо меня.
В груди у меня что-то ёкнуло. Мы все, распластавшись на земле, перестали дышать, превратившись в почву, камни, траву. Сквозь листья куста мне было немного видно гнома и преследовавших нас жителей деревни.
— Они побежали в ту сторону, — сказал гном и махнул рукой в совершенно другом направлении от нашего укрытия!
Люди тут же сорвались с места и побежали в указанную гномом сторону. Я не поверила своему счастью.
— Кажется, пронесло, — выдохнула Света.
Я высунулась из кустов.
— Почтеннейший, спасибо! — со всей искренностью, на которую только была способна, поблагодарила я гнома.
Он махнул рукой.
— Да чего уж там, — и пошёл дальше.
Я хотела сказать ещё что-нибудь хорошее, но Лекс снова затащил меня в кусты.
— Опасность ещё не миновала. Нам надо выбираться отсюда.
— А где Тиллиус? — наконец у меня появилась возможность спросить.
— Не знаю. Я не успел заметить куда он делся, — покачал головой Лекс.
— Будем надеяться, что ему удалось уйти.
— Я хочу вас поблагодарить. Вы рисковали ради меня.
Я уже успела забыть о спасённом нами человеке.
— Благодарности позже. Лучше скажи, как нам выбраться из деревни.
— А мы уже почти выбрались из неё. Идите за мной.
И мы, из предосторожности не вылезая из кустов, гуськом пошли за провожатым.
Мы действительно скоро вышли из деревни и ещё некоторое время шли, прячась, пока дома не стали еле видны. Мы решили сделать остановку. Сейчас я могла спокойно разглядеть спасённого нами человека. На разбойника, убийцу или что похуже, как выразился Лекс, он похож не был, обыкновенный молодой человек с миловидным лицом, правда серьёзность и какая-то внутренняя собранность делали его старше, чем он есть на самом деле.
— Как тебя зовут? — обратилась я к нему.
— Рик.
Я назвалась и представила своих спутников. Рик снова принялся нас благодарить.
— Да уж, заставил ты нас попотеть, — благосклонно сказала Света.
Лекс хлопнул Свету по плечу:
— А здорово ты это придумала — упасть в колодец и притвориться, будто тонешь.
Света с осуждением посмотрела на кентавра.
— Совсем дурак. Я на самом деле упала и чуть не утонула.
— Да, я уж думала, что придётся спасать тебя, а не Рика.
— Ага, чуть всё не запорола, в следующий раз хорошенько подумаем, прежде чем посылать зелёную на ответственное дело.
Светка разозлилась.
— Вот бы шёл и сам действовал, а то привык за женскими спинами прятаться.
— Я — прятаться?! — возмутился Лекс.
Назревала новая ссора, которую я совсем не хотела слушать.
— Рик, не прими за вмешательство в личное дело, но может ты нам расскажешь, за что жители хотели тебя убить?
— Мы имеем право знать, кого мы спасли, — прибавил Лекс.
Рик тяжело вздохнул.
— Да, конечно. Только я не уверен, что когда вы узнаете, кто я, не сдадите меня снова жителям на расправу.
Лекс насторожился. Светка навострила уши.
— Ты нам скажи. А мы потом сами решим, правильно ли мы сделали, что спасли тебя, — мягко сказала я.
Рик кивнул:
— Я оборотень.
— Оборотень?! — выдохнули мы.
У Светки было такое лицо, будто сейчас она упадёт в обморок. Рик горько усмехнулся:
— Вряд ли бы вы стали меня спасать, зная об этом раньше, верно?
Мне стало его очень жаль.
— Ну что ты.
Я не знала, что ещё сказать, я не была уверена, что Рик ошибается. «Может оборотни и не такие плохие, какими их привыкли считать», — подумала я с надеждой.
Светка выставила вперёд какую-то палку:
— А ну, отойди от нас.
Рик с горькой полуулыбкой успокаивающе поднял руки и отошёл от нас на несколько шагов.
— Я сейчас для вас не опасен. В человеческом облике меня легко одолеть.
— Да, а ну как ты сейчас в волка превратишься? — не успокаивалась Света.
Рик покачал головой:
— Я не могу обратиться в волка по собственному желанию, только с наступлением ночи, а на рассвете я снова становлюсь человеком.
— Ага, вот значит как, днём ты невинный и непорочный, а по ночам воруешь и ешь маленьких детей? — и Света пару раз как шпагой ткнула палкой в сторону Рика, держа его на расстоянии.
Он опустил голову:
— Вот и жители деревни так думают, хотя из селения не пропал ни один ребёнок. Но люди обвиняют меня во всём, что бы ни случилось в деревне. Они долго не могли вычислить кто оборотень, но загнанный зверь рано или поздно попадётся в ловушку.
— Это они подожгли твой дом? — спросила я.
— Да. Я не в чём перед ними не виноват, но они даже слушать меня не захотели. Ярость застилает им разум.
Света всё ещё держала своё «оружие».
— Свет, выброси, пожалуйста, свою палку, — попросила я её.
— Да, а как
