ехал к нам на заработки, то ехал как друг, а не захватчик. Но когда его перестали считать человеком, когда его жену без страховки не приняли в роддом, когда его дети, растущие в подвале, болели, а врача к ним вызвать было нельзя, когда на каждом углу полиция отбирала последние гроши, он перестал считать себя нашим другом. Так стали думать миллионы людей, кормящих и обслуживающих нас. Вот тогда радикалы, которые все годы вертелись рядом, организовали их и повели на войну с неверными. Кстати, почти все радикалы были из наших сограждан с Кавказа и Волги. Корпус Стражей чистоты на 90 процентов состоит из них… Кстати, со своими они боролись за чистоту еще жестче, чем с нами. Теперь, говорят, все очистили от скверны, теперь наша Москва халяль…
— Слушайте, я в метро совсем не видел детей…
— Всех детей младше 10 лет у нас тогда забрали, сейчас если в семьях гяуров рождается ребенок, его обязаны отдать властям. Детей передают на воспитание в мусульманские семьи, они вырастают правоверными. Я тебя за такого и принял, когда не увидел идентификации на лбу…
— Почему же полицейские за своего не приняли?
— Ты одет иначе, и в метро они никогда не ездят, для них это — харам, только по верху. Внизу рабы…
— И что, так только в Москве или во всей стране?
— И в стране, и во всей бывшей империи, и в Европе, и везде… Они нам говорят о всемирном халифате. Я не верю, ведь есть Америка, есть Китай, есть Индия, но о них ничего не известно с десяток лет. Хотя, знаешь, я думал об этом. Не в мусульманах дело. Восстали вчерашние рабы. Еще римляне знали, что нет худшего хозяина, чем вчерашний раб…
Дэн задумался. Как же тебя спасать, Игорь Викторович, если бежать некуда? Может, к нам забрать? Нет, пришельцы предупреждали, спасти нужно в его мире. И без всякой надежды спросил:
— Игорь Викторович, вы знаете, куда можно сбежать, чтобы спастись от всего этого?!
— Конечно, — как выстрел прозвучало тихое слово, — только не знаю, как выбраться отсюда, и как добраться туда, хотя раньше это считалось недалеко, у родителей под Покровом дача была…
— Стопэ! А вот это — моя забота! — радостно перебил его Дэн.
***
Рано утром, когда электрички только начинают распределяться по линиям, Дэн начал колотить в дверь камеры. Открылось маленькое окошко, в нем появилось злое заспанное лицо Нусрата:
— Будь проклят, гяур, ты доведешь меня, что не стану дожидаться Стражей…
— Хочешь, расскажу, где взял золото? Там есть еще… — Дэн не закончил фразу, как охранник начал отпирать замок.
— Гляди, гяур, если обманешь… — полицейский запнулся на полуслове, не обнаружив Дэна в камере, — ты где…?!!!
Дэн выхватил из руки Нусрата электрошокер и минуту разряжал в его голову, даже когда тот упал, даже когда прекратил биться в конвульсиях. Остановился, только когда запахло горелым мясом. Впервые в жизни Дэн убил человека. Внутри все сжалось, но, несмотря на это и то, что любое движение приносило боль, он действовал энергично и четко.
Он снова стал видимым, и принялся раздевать бездыханное тело, Игорь Викторович помогал. За дверью послышался голос напарника:
— Нусрат, ты где, брат? — дверь в камеру распахнулась. Дэн «слышал», что напарник не взволнован, просто недоумевал, что можно так долго делать в камере. Дэн снова «исчез», и, как только в его поле зрения появился подбородок врага, коротким справа вырубил полицейского.
Вырубленный был одного роста с Дэном, поэтому раздеться до конца пришлось именно ему. С садистским удовольствием Дэн скрутил кляп из носков живого и убитого полицейских, запихал в рот живому, и пристегнул его руками и ногами к трупу (у этих полицейских в обиходе были и наручники, и кандалы), после чего невидимкой выскользнул из камеры, пока оставив шефа на месте.
В дежурной части никого не было. Похоже, и днем здесь патрульных немного, а на ночь вдвоем остались только из-за него. Он обыскал кабинет, из которого, собственно, вся часть и состояла, но ни золота, ни сейфа, где бы оно могло храниться, не нашел. Видать, начальник с собой забрал. Как в воду глядел, сволочь, криво усмехнулся Дэн.
На столе одиноко лежала бейсболка. «Хрен вам, а не бейсболка!», твердо решил он.
В тоннеле послышались шаги первых пассажиров. Пора!
Они вышли вдвоем: Дэн, которому было тяжело даже дышать, невидимый опирался на плечо шефа. До Салтыковской доехали без приключений (в мире Дэна этой станции не было, линия заканчивалась станцией Новокосино). Теперь нужно было суметь выйти из метро. Час был ранний, на выходе дежурил только один охранник.
Выходить нужно было тут, однако, Игорь Викторович предупредил, что его тут скорее всего не выпустят. В этой Москве каждый неверный может войти в метро и выйти из него в строго предписанных местах, отмечаясь по пути следования в считывающих устройствах, находившихся повсюду. У Игоря Викторовича не было права выходить на этой станции, к тому же, его уже могли внести в базу подозреваемых.
— Идите, он пропустит. Главное, ничего не бойтесь, — мысленно подбодрил Дэн спасаемого.
Охранник не успел нажать кнопку тревоги, потому что Дэн не пожалел разряда шокера. К счастью для беглецов, вокруг находились только неверные, способные лишь пассивно изумляться.
На улице Дэн, одетый в полицейскую форму, стал видимым. Почти сразу им удалось затормозить машину: водитель не мог не подчиниться полицейскому. Когда шофер понял, что машину забирают, стал умолять выдать документ, иначе хозяин обвинит в воровстве, а за опоздание, еще и в непослушании. Дэн думал, что ответить, но вступил Игорь Викторович:
— Друг, хочешь к киперам? — глаза водителя вспыхнули, но их тут же погасил вид полицейской формы. Игорь Викторович увидел это и успокоил, — не бойся, это свой, видишь, как его полицаи уделали. Близкие не пострадают, если ты с нами?
— Нет у меня близких, как и у тебя, видимо. А ты правда знаешь, где найти киперов? Говорят, они только в Сибири встречаются…
— Ближе найдем. Бензин есть?
— Полный бак.
— Хватит и половины, поехали!
Едва тронулись, навстречу на большой скорости под вой сирен промчались три джипа с яркими зелеными полосами.
— Стражи. Думаю, по наши души. А вот хрен вам! — воскликнул Игорь Викторович, он был радостно возбужден, мышцы лица с хрустом складывали улыбку, которой он не пользовался многие годы.
Ехали быстро, пробки на дорогах Подмосковья в этом мире кончились много лет назад, поэтому успели отъехать от Москвы достаточно далеко, прежде чем Стражи объявили беспощадно бессмысленный план-перехват. Как ни крути, а
