Ящик, казалось, пытался повернуться поудобнее.
Джордж так и застыл с разинутым ртом. Потом наконец произнёс:
– Там… внутри… какие-то звуки…
И действительно, из ящика, в котором, как подумал Джордж, и вправду мог бы с комфортом уместиться человек среднего роста, донёсся стук, а следом и голос:
– Выпустите меня!
– Ай! – пронзительно взвизгнула Анни. – Там кто-то есть!
– Нет! – ответил потрясённый Джордж. – Не может быть! Людей по почте не посылают!
– А вот и есть! – Анни спряталась за него и присела.
Послышался звук разрываемой упаковочной плёнки. Картонные клапаны распахнулись. Друзья в ужасе следили, как из ящика показалась длинная нога, затем другая… Анни крепко зажмурилась, но Джордж, точно зачарованный, смотрел, как из картонной упаковки появляется фигура – в твидовом костюме, с копной чёрных волос и в очках в толстой оправе. Голова была наклонена вперёд, так что Джордж не мог разглядеть лица. Но при этом он, безусловно, догадывался, на чьё лицо оно походит.
– Анни, – позвал он, – открой глаза. Ты должна посмотреть.
– Это вампир? – прошептала Анни ему на ухо. Глаза её были по-прежнему зажмурены.
– Ещё страннее, – ответил Джордж.
– Страннее, чем вампир? Насколько страннее?
– Как тебе сказать… Твой папа – он страннее, чем вампир. В смысле, когда вылезает из коробки.
– Мой папа? – переспросила Анни. – В этой посылке?
– В виде робота, – объяснил Джордж.
– Мой папа. В посылке. В виде робота. – Аннин хвалёный ай-кью явно забуксовал.
Фигура подняла голову – и словно ожила. Как и предполагал Джордж, у неё оказалось лицо Эрика, только не такое усталое, как у настоящего Эрика, а новенькое, румяное. Глаза тоже отличались: у Эрика они были голубые, а у робота ярко-красные. И, как и у Эрика-человека, у Эрика-робота были очки с толстыми стёклами, за которыми глаза казались огромными.
Анни наконец-то надоело жмуриться.
– Что это?! – вытаращилась она на робота.
Тот решил ответить самостоятельно.
– РАУМ ноль один ноль один! – проорал он на пределе громкости. – Робот-андроид, уникальная модель!
Джордж никогда раньше не сталкивался нос к носу с человекоподобным роботом. Он даже не был уверен, что вообще когда-либо встречал робота, и уж тем более робота-андроида. Так что он глазел на искусственного Эрика во все глаза. Это было самое удивительное, что ему доводилось видеть за свою жизнь.
– Что он говорит? – прошептала Анни.
– Не знаю, – сказал Джордж. – Это же копия твоего папы, а не моего. Ой, берегись! Он идёт к нам!
Робот приближался к ним резкими, дёргаными шагами, разговаривая на ходу сам с собой.
– Поэзия возникла до появления времени посредством М-теории! – объявил двойник Эрика.
Друзья попятились. Андроид продолжал наступать.
– Заинтригованные мутации клеточного телескопа неблаготворно сказываются на космической биссектрисе, – бубнил он, загоняя их в глубь прихожей.
– Кажется, он проглотил энциклопедию, – прошептала Анни.
– Косинус протуберанца предсказывает щелочной вирус!
– Наверно, в него вложили все знания твоего папы, – предположил Джордж, – только он не умеет ими пользоваться.
Робот, конечно, был потрясающий, но Джордж сообразил вдруг, что понятия не имеет, как им управлять. Теоретически робот мог сейчас сделать всё что угодно, абсолютно всё!
– Кошмар, – прошипела Анни. – Сейчас этот псевдопапа загонит нас в угол!
Пятясь от андроида в комнату Анни, они приблизились к телевизору, и Джордж, сам того не заметив, наступил на игровую приставку. Включился телевизор, а с ним и последняя игра, в которую они играли: танцевальная дуэль, где Анни уже обыграла его на тысячи и тысячи очков.
Комнату сотряс грохот рок-музыки. Глаза робота вспыхнули, и, к изумлению Анни и Джорджа, он пустился в пляс вместе с фигурками на экране.
– Он, наверно, подключился к приставке! – догадалась Анни.
– Вау! – восхитился Джордж. – Кстати, если ты никогда не видела, как танцует твой папа, у тебя есть шанс!
– Нет! Только не это! – Анни замотала головой и опять зажмурилась, но теперь хотя бы от смущения, а не от страха.
И всё же катастрофа была неминуема. Когда песня смолкла, робот стал искать себе новое развлечение, и взгляд его красных глаз упал на Анниного старого мишку, заботливо усаженного в кресло. По причине, известной разве что создателям робота, он схватил мишку и, едва зазвучала следующая песня, принялся с ним танцевать. Но движения его становились всё быстрее, всё неистовее; наконец робот схватил бедного старенького заплатанного мишку за лапы и сильно дёрнул, будто пытаясь разорвать на части.
Анни не могла оставить друга в беде. Пусть она уже слишком взрослая для плюшевых медведей, но это не значит, что она будет спокойно смотреть, как злобный андроид терзает её любимца.
– Эй, ты! Это мой медведь!
Она изо всех сил толкнула робота. Тот приземлился в кресло, и Анни принялась вырывать мишку из его рук.
Джордж бросился ей на помощь, но тут сзади раздался знакомый голос:
– Что здесь происходит?!
Мой робот, твои роботы
Писать про роботов так же приятно, как и делать роботов. Когда я был маленьким, я рисовал роботов, сочинял книжки про роботов и даже сам мастерил роботов из картонных коробок и верёвки. Сейчас я создаю настоящих роботов – и это занятие мне по-прежнему ужасно нравится.
Писатели, учёные и инженеры всё время придумывают что-то новое, давая волю воображению, а уж когда дело доходит до роботов, варианты неисчерпаемы… или почти неисчерпаемы. Приступая к созданию настоящего робота, человек неизменно сталкивается с множеством самых разных задач – но это всегда интересные задачи, задачи, которые сто́ит решать. В этой статье я расскажу вам кое-что об истории роботов, а также о том, как применяют роботов в наши дни и как, вероятно, будут применять в будущем.
Идея создания машины, похожей на человека, возникла давным-давно. Одной из первых таких машин стал механический виночерпий, изготовленный в Древней Греции около 250 года до нашей эры; это хитроумное приспособление автоматически наливало вино в чашу из кувшина и смешивало с водой в нужных пропорциях. Его создатель Филон Византийский, известный также как Филон Механик, прославился множеством изобретений. Чего стоит одна его замечательная игрушка «Гнездо с птицами», приводимая в движение силой воды: птица-мать защищает птенцов от змеи. Виночерпий стал одним из самых знаменитых автоматов Филона. Слово «автомат» изначально означало механическое устройство, которое выглядит как живое существо.
В XVIII веке автоматы обрели чрезвычайную популярность. В моду вошли заводные механизмы, с помощью которых тогдашние изобретатели создали множество прекрасных кукол, выглядевших как живые. Куклы играли на музыкальных инструментах, показывали фокусы, даже рисовали картины и писа´ли. Создатели этих чудо-устройств путешествовали с ними по королевским дворам Европы и устраивали кукольные шоу, приносившие им немалый доход. То был век «заводных роботов», они собирали толпы зрителей. Но в наши дни эти заводные игрушки кажутся жутковатыми: вроде бы живые – но не вполне, с кукольными личиками, ключиком для завода и механическими туловищами, которые подпрыгивают, трясутся и скрипят.
Однако они проложили путь автоматам нового поколения – «рисовальщикам-писателям», разработанным швейцарским часовщиком Анри Маярде. Эти механические куклы рисовали картины, писали стихи и были, как выразились бы современные роботостроители, программируемыми: они выполняли разные задания в зависимости от того, какую карточку в них вставляли. По сути, сегодняшние роботы в большинстве своём похожи на эти автоматы: у них есть тело, определённая свобода выбора движений, они способны совершать конкретные действия и получать необходимую для этого энергию.
Впрочем, не все роботы, населяющие мир в наши дни, похожи на людей. Внешний вид роботов зависит от того, какую работу они выполняют. На современных автозаводах роботы поднимают и сваривают части машин; даже сборкой компьютеров часто занимаются промышленные роботы, которые очень точно собирают детали. Роботы не устают от такой работы, и скучно им тоже не бывает; они не заводные, а электрические; они выполняют одни и те же простые задания и не делают ничего другого. Им совершенно незачем понимать, что происходит с ними и вокруг них.
