Я вовсе не закоренелый нарушитель закона, но и не являюсь большим сторонником тридцать третьей поправки. Думаю, организации по борьбе с курением во многом правы. Но мне кажется, что тридцать третья поправка долго не просуществует. Она так же непопулярна, как была непопулярна восемнадцатая поправка сто с лишним лет назад. И я не вижу причин — почему бы человеку не закурить иной раз, если он достаточно осторожен, чтобы не выдувать дым в сторону борцов за чистоту легких?
Однако, назначив встречу с Коллингсвортом в курительном притоне через пятнадцать минут, я не принял во внимание назойливость сборщиков информации. Нет, с пикетами протестующих перед зданием у меня проблем не возникло. Впрочем, они здорово расшумелись, как только я вышел из парадного входа. Даже раздалось несколько угроз. Но Сискин обладал большим влиянием и сумел разместить вокруг здания компании отряд полиции, который дежурил там посменно круглые сутки.
Мое опоздание вызвала армия тех опрашивателей, которые предпочитают действовать активнее всего во второй половине дня, когда можно нападать на толпы людей, покидающих учреждения и центральные магазины.
Заведение Хромоногого находилось всего в нескольких кварталах от «Реэкшенс». Поэтому я выбрал тихоходный мобильный тротуар, благодаря чему сделался легкой добычей для опрашивателей, которые могли оказаться поблизости. И они тут же появились.
По совпадению, первому из них понадобилось узнать мою реакцию на тридцать третью поправку, а также имеются ли у меня возражения против бездымных сигарет без никотина.
Едва он ушел, как появилась женщина лет пятидесяти с блокнотом в руке, чтобы выведать мое мнение по поводу повышения цен на лунные экскурсии фирмой «Макуортер». То, что мне в жизни вовсе не светила такая дорогая экскурсия, значения для нее не имело.
К тому времени как и она закончила опрос, я уже отбыл на три квартала дальше заведения Хромоногого, и мне оставалось только проехать еще два квартала до ближайшей переходной платформы.
На обратном пути у меня брал интервью очередной официальный сборщик информации. Он вежливо отверг мою просьбу оставить меня в покое, твердо настаивая на своих официальных полномочиях. Я нетерпеливо сообщил ему, что консервированный корень марсианской колоказии, экземпляр которого он практически насильно засунул мне в глотку, обязательно начнет пользоваться покупательским спросом.
У меня в жизни бывали моменты — и тот момент был явно одним из таких, — когда я с нетерпением и даже почти с вожделением жаждал прихода новой эры, в которую симулектроника очистит улицы от надоедливого роя опрашивателей.
Прошло уже пятнадцать минут после договоренного времени, когда меня узнали и провели в курильню Хромоногого через антикварный магазин, ее прикрывавший.
Внутри мне пришлось подождать, пока мои глаза привыкнут к полумраку, наполненному голубоватой дымкой. В воздухе стоял резкий, по приятный аромат тлеющего табака. Стены, увешанные гобеленами, смягчали звуки старой песенки под названием «Дым в твоих глазах», доносившейся из омнифона.
Я поискал глазами вдоль стойки и просмотрел все места у столиков. Эвери Коллингсворт еще не пришел. И я представил себе комичную, но в то же время жалкую картину того, как он изо всех сил пытается отбиться от сборщиков информации.
Ко мне вдоль стойки заковылял Хромоногий — пузатый коротышка с постоянно озабоченным лицом и дергающимся левым глазом, что усиливало карикатурность его внешности.
— Выпивки или курева? — спросил он.
— И того и другого понемножку. Доктора Коллингсворта не видел?
— Сегодня не видел. Что будешь брать?
— Двойной «скотч-астероид». Две сигареты… с ментолом.
Сначала я получил сигареты, аккуратно упакованные в прозрачную пластиковую коробочку с откидной крышечкой. Я взял одну, постучал ею о стойку и схватил ее губами. В тот же момент один из помощников Хромоногого щелкнул перед моим лицом узорной зажигалкой.
Дым заструился через горло, но мне пришлось сдержать приступ кашля. Еще пара затяжек, и я преодолел состояние, которое всегда выдает неопытного курильщика. Затем приятно закружилась голова, дым защипал ноздри и нёбо.
Еще немного погодя мою эйфорию подкрепил дивный вкус скотча. Я отхлебывал из стакана, наслаждаясь каждым глотком и осматривая почти битком набитое помещение. Лилось мягкое освещение, курильщики переговаривались вполголоса, и их бормотание сливалось с архаичной музыкой.
Из динамиков полились звуки очередной старой песий — «Две сигареты в темноте». И вдруг мне стало интересно — что о тридцать третьей поправке думает Джинкс и каково было бы сидеть вместе с ней в саду на крыше небоскреба и смотреть, как отблеск зажженной сигареты играет малиновым светом на гладкой атласной коже ее лица.
Я в сотый раз принялся уверять себя, что она не могла иметь совершенно никакого отношения к исчезновению загадочного наброска Фуллера. Я тщательно воспроизвел в уме ту ситуацию. Я точно видел рисунок, когда провожал Джинкс к двери. Но когда я вернулся к столу, набросок пропал.
Но если Джинкс не имела к этому отношения, то почему же она отрицала знакомство с Мортоном Линчем?
Я допил скотч, заказал новую порцию и, пока ее готовили, затягивался дымом сигареты. Как все стало бы просто, если бы я всего лишь смог убедить себя, что никакого Мортона Линча нет и не существовало никогда! В этом случае гибель Фуллера не вызывала бы никаких подозрений и было бы совершенно понятно, почему Джинкс заявила, будто не знает Линча. Только все равно это не объяснило бы исчезновение рисунка.
Кто-то вскарабкался на табурет рядом со мной, и на мое плечо опустилась широкая мягкая ладонь.
— Проклятые приставалы!
Я поднял глаза и увидел Эвери Коллингсворта.
— Тебя тоже поймали?
— Четыре штуки. Один замучил меня с исследованием медицинской ассоциации по изучению личных привычек. Я бы предпочел, чтобы мне зуб выдернули.
Хромоногий поднес личную трубку Коллингсворта, набитую табачной смесью по особому рецепту, и принял заказ на неразбавленное виски.
— Эвери, — задумчиво сказал я, пока тот закуривал, — я хочу предложить тебе ребус. Вот такой рисунок: на нем изображен шагающий древнегреческий воин с копьем, лицом повернут к тебе. Впереди него черепаха, ползет в том же направлении, что идет воин. Первый вопрос: на какие мысли это может тебя навести? Второе: видел ли ты в последнее время что-то подобное?
— Нет. Я… Слушай, ты что, об этом хотел поговорить? Я бы сейчас мог сидеть дома и принимать душ!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
