будем разменивать жилплощадь. Я готовлю новую книжку, нельзя ли без шаржа?
АЛЕКСАНДР ВАСИЛЬЕВИЧ
А. Чикарьков
Более сорока лет делал темы для рисунков Александр Васильевич Чикарьков. Не было, пожалуй, ни одного художника, который бы не рисовал по его задумкам.
Удивительный труженик, мягкий и застенчивый, душевный и обязательный, Александр Васильевич прошел войну боевым командиром. И никто, даже из хорошо знавших его, не мог этому поверить, не мог представить его в гуще огня.
О войне он не говорил или отшучивался, но, как известно, в каждой шутке есть доля правды.
— Как же вы поднимали солдат в атаку? С вашим-то характером? — спрашивали у него.
— А очень просто. Я говорил: очень прошу вас, извините, конечно, но нужно сходить в атаку, во-о-он на ту высотку. И взять ее. Пожалуйста!
С войны он вернулся увешанный боевыми орденами и медалями. Тяжелая же контузия наложила отпечаток на всю его дальнейшую жизнь, с ней он мучился до последних своих дней.
Этот бесстрашный воин на темном совещании дрожал, как первоклассник, когда читали его темы. И очень смущался, когда что-то принимали или, не дай бог, хвалили.
Работе в журнале он отдавался целиком и полностью. Выполнял любое задание: надо, значит, надо! Это о нем как-то сказал один из долгожителей «Крокодила» Вилли (да, именно Вилли, так его звали и в семидесятилетием возрасте!) Гранов:
— Сидит орел, на тему набрел, а над ним ореол!
Он заслуживал ореола…
ПРОСТАЯ АРИФМЕТИКА
С. Нариньяни
Крокодильцы всегда и везде были желанными гостями и гостеприимными хозяевами.
И если теперь при журнале существует «клуб ча-ча» (чашка чая), который устраивает вечера — встречи с мастерами сатирического цеха, с коллегами-журналистами и др., то раньше такие встречи бывали от случая к случаю, как бы стихийно.
Но всегда крокодильцы общались с друзьями сатирика ми из смежных областей искусств. Такие встречи проводились в конференц-зале «Правды», в «Комсомолке», в Доме литераторов и ЦДРИ, Доме кино и журналистов.
На одной из таких встреч свое искусство демонстрировали мастера московской эстрады.
Было показано много интересных номеров, которые тут же обсуждались и комментировались.
После выступления одной молодой, интересной, но излишне полной актрисы руководитель эстрадной группы обратился к сидящему рядом Семену Нариньяни:
— Талантливая комедийная актриса, а ее все тянет на серьезные роли. В драму, в трагедию. Ну, разве из нее получится Дездемона?
— Даже две! — заметил известный фельетонист.
ИСТОРИЯ С БОРОДОЙ
А. Елисеев
В Угловом переулке, что на Бутырском валу, построили жилкооператив журналистов.
Разобщенные ранее художники-журналисты (в том числе и многие художники «Крокодила») стали как-то ближе друг к другу.
Долго не было видно художника В., а он в последнее время болел, и все беспокоились о его состоянии: как он?
Общительный и дружелюбный, один из среднего поколения художников «Крокодила», он как-то незаметно отошел от журнала, редко встречался в компаниях, увлекся книжной иллюстрацией, стал домоседом.
Поинтересовались у соседа по дому Анатолия Елисеева: не встречал ли он В.? Все ли у него в порядке?
— Да что вы! Все в полном порядке! Жив-здоров! А если желаете его повидать, то пожалуйста! Ранним утром он у дома прогуливает свою бороду!..
ДВОЙНИК
И. Игин
В последние годы жизни художник Иосиф Ильич Игин писал воспоминания. На своем веку он повидал и порисовал многих интересных людей из мира искусств. Настала пора вспомнить и о нем.
Всего один эпизод…
Игину поручили сделать шаржи на сатириков и юмористов для крокодильского альбома (альбом вышел в издательстве «Правда» в 1970 году). В числе шаржируемых были и мы с Ю. Федоровым.
Пригласил он нас к себе в Переделкино, где в то время проживал.
Работа в этот день у него не спорилась: нарисовав после длительных оттяжек Юрия Николаевича Федорова, он принялся за меня. И так вертел и эдак.
Вставал, уходил, приходил. Не получалось.
И тут его вдруг осенило. Он хлопнул себя по лбу и начал что-то искать в папках, блокнотах, альбомах.
— Старикашка! — радостно смеялся он. — Ну что я с тобой зря мучаюсь! Ведь ты у меня давно нарисован! Вот! А я, дуралей, переживаю…
И вытащил из какой-то старой папки шарж на… Якова Дымского, моего давнего друга, фельетониста, может быть, и похожего на меня, но я в этом до сих пор не уверен.
После довольно продолжительной перепалки: «Это Дымской!» «Нет, ты!» «Нет, Дымской!» «Нет, ты!» — Игин сдался и скрепя сердце сел рисовать меня.
Отличный получился шарж. Но последнее слово все же осталось за Игиным. Показывая мне шарж, он сказал:
— Ну, чем не Дымской!!
ЭКСПРОМТ
Л. Ленч
На темных собраниях в «Крокодиле» всегда было много народа — и тех, кто принимал непосредственное участие в работе, и болельщиков, бурно реагировавших на удачную шутку,
