засевшими за крепкими стенами каменного предмостного укрепления.
Эрвэ не ошибся. Первые же прицельные залпы осажденных катаров уложили добрую половину его пехотинцев, успевших, правда, зарядить и взвести требюше.
– Куда! Назад! Придвинуть павезы и изгороди к требюше! Не сметь отступать! – Кричал граф своим воинам, которые, из страха смерти, стали отходить от требюше. – Вот я вам, негодяи!!!
Он повернулся к спокойному и невозмутимому на вид де Марли и сказал:
– Вот прохвосты! Ты только глянь на моих трусов! Катары стрельнули разок, а они уже в штаны «наделали», мессир Бушар.
Бушар в это время спокойно с помощью оруженосцев приводил свою амуницию в порядок. Он надел крепкий гамбезон, простеганный войлоком, под кольчугу и сейчас был занят тем, как его оруженосцы закрепляли на его спине щит, позволявший ему орудовать двумя руками. Его здоровенный меч-бастард держали рядом с Бушаром двое молоденьких пажей с перепуганными лицами. Де Марли на секунду оторвался от занятия и, повернув голову к Эрвэ, спокойным голосом сказал:
– Дорогой Эрвэ, вы уж, постарайтесь пробить ворота сами, а уж за мной – «не заржавеет»!
Отряд его рыцарей уже спешился и окончил приготовления к пешей рукопашной атаке. Рыцари закинули за спины тарчи и щиты, чтобы было удобнее рубить и колоть врага обеими руками. Оруженосцы же вынесли вперед большие павезы, чтобы прикрыть атакующих рыцарей от стрел осажденных.
– Ну, раз такое дело! Тогда… я пошел! – Крикнул граф Эрвэ де Донзи и, надвинув свой шлем на голову, пошел к требюше. Он прикрылся большим щитом, в который сразу же, как он приблизился к требюше, попали несколько арбалетных болтов. Щит затрещал от их мощных ударов, но выдержал. Граф пошатнулся от силы попавших в его щит болтов, но продолжал медленно двигаться.
Бушар следил за движениями графа Эрвэ. Он поднял руку, давая команду своим рыцарям-крестоносцам начать атаку по его сигналу. Отряд напрягся, готовясь к решительному рывку через пространство, грамотно простреливаемое арбалетчиками из барбакана.
Граф Эрвэ после еще нескольких выстрелов из арбалетов, разбивших его крепкий щит на кусочки, отбросил его жалкие обломки и, выхватив свой боевой топор, подбежал к требюше. Он перерубил канат…
Камень, выпущенный из требюше, с оглушительным треском проломил ворота так, что одна из его створок упала, обнажив проход…
– Вперед, господа! Наше время пришло! – Махнул рукой Бушар де Марли, устремившись по направлению к воротам барбакана. Четкая группа, выстроенная в три колонны, рванулась к воротам. Засвистели стрелы защитников.
Павезы выдержали первый залп, но большинство их тут же пришлось выкинуть. Стали падать раненые и убитые оруженосцы и прислуга…
Рыцарь де Андюз лихорадочно отдавал приказы, пытаясь наскоро завалить пролом ворот и выстроить копейщиков и арбалетчиков. Вдруг, он услышал громкий боевой клич наступавших крестоносцев и, повернувшись, увидел, как в проломе показалась громадная, словно у медведя, фигура Бушара де Марли с чудовищным мечом-бастардом…
– С нами Бог и «Орел де Марли»! – Проревел сквозь прорезь своего большого шлема Бушар.
Гуго де Шатильон, шедший рядом с Бушаром, немного попятился, опасаясь арбалетов врага. Бушар повернул голову к нему и прорычал сквозь прорези шлема:
– Гуго! Дружище! Не пристало тебе, родичу славного Шатильона, убитого самим Саладином на поле Хаттина, пятиться, словно раку! Ё моё! Хватит дурака валять! Пошли «работать» мечами! Вон, сколько голов мерзких еретиков торчат еще на плечах!!!
Он, не сбавляя темпа бега, врубился в нестройные еще ряды защитников-копейщиков. Граф де Сен-Поль устремился за ним, наплевав на страх быть сраженным болтом. Словно крылья жуткой мельницы смерти их мечи врубились в головы и тела катарских воинов, собирая кровавую жатву.
Ну а рыцари их отрядов довершили разгром защитников, на плечах которых ворвались через мост в город Безье…
Старый рыцарь де Андюз был разрублен мечом де Марли одним из первых. Он лежал и, истекая кровью, смотрел своими, постепенно мутнеющими и темнеющими глазами, как крестоносцы теснили его воинов…
Граф Эрвэ ворвался со своим отрядом следом за Бушаром и стал организовывать оборону плацдарма. Он отослал одного из своих рыцарей к командующему армией и папскому легату, чтобы уточнить кое-что, волновавшее многих из крестоносцев. Отряды остальных знатных сеньоров устремились в город Безье, создав на некоторое время давку возле захваченного и горевшего барбакана и на мосту.
Рыцарь с большим трудом пробился сквозь эту живую реку, всю сплошь из стали, и подскакал к палатке командующего…
Арно-Амори, верховный папский легат и духовный лидер крестового похода, сидел возле палатки герцога Эдда, окруженный монахами и слугами.
Герцог Эд и Симон де Монфор сидели возле легата.
Руки Арно-Амори, сплошь унизанные драгоценными перстнями, нервно перебирали четки, выточенные из палестинского кедра. Прелат смотрел на стальную гусеницу, медленно вползающую в захваченный и начинающий гореть город Безье…
Рыцарь соскочил с коня и, припав на колено, произнес:
– Монсеньор! Благородные сеньоры командующие! Барбакан и ворота в город захвачены и удерживаются отрядами благородных сеньоров де Донзи и де Марли! Их высочество де Сен-Поль сейчас продавливает еретиков вглубь крепости…
– Мы видим и славим Бога! – Торжественно ответил прелат. – Это всё, для чего тебя послал Его светлость де Невер?
– Нет. Его светлость просил узнать у Вас, монсеньор легат, как его воинам и остальным крестоносцам отличить в пылу боя праведных католиков от еретиков-катаров? – перекрестившись, спросил рыцарь.
Легат подумал немного, потом, осенив себя и город крестом, ответил:
– Передайте мессирам баронам и остальным праведным воинам Креста – пусть убивают всех жителей этого окаянного и, проклятого Богом, города Безье! Наш пастырь небесный сам отделит свои стада агнцев от козлищ еретиков, отправив их души гореть в аду!!!
Рыцарь встал, поклонился и ускакал…
К наступлению сумерек 22 июля 1209 года, в городе Безье… не осталось в живых ни одного жителя! Горящий город был практически разрушен, а стены и башни срыты с лица земли. Зарезано и сожжено на кострах было более пяти тысяч…
ГЛАВА IX Каркассон
Раймон-Роже де Тренкавель, виконт Безье и Каркассона, наспех организовывал оборону другой своей столицы – Каркассона, когда до него долетела жуткая весть о резне, устроенной
