В то время на Руси было три вида монашества — особожитное, общежитное (чаще говорят — общежительное) и отходное. Даже в больших монастырях иноки только молились вместе в храме, но келью откупали себе сами и должны были добывать пропитание и одежду своими трудами. Такое житие само собой сложилось вначале в обители Сергия.
Сохранились имена некоторых первых иноков обители. С верховьев реки Дубны пришел на Маковец старец Василий, за строгое воздержание прозванный Сухим. Дьякон Онисим и его сын Елисей, земляки Сергия, тоже переселились в Радонеж из Ростова. Крестьянин Яков, по прозвищу Якута, служил в обители посыльным. Иногда приходилось отправлять его в мир за самым необходимым, хотя братия старалась обходиться своим.
Сильвестр Обнорский, Исаакий Молчальник, Мефодий Песношский, Дионисий, Андроник, Феодор, Михей тоже были первыми учениками Сергия. Долгое время иноков насчитывалось ровно двенадцать, как и апостолов у Спасителя. Они построили двенадцать келий, обнесли обитель высоким тыном с воротами для защиты от диких зверей и от лихих людей. И стали тихо жить рядом со своим наставником. Они называли Сергия «отче», а ведь ему не было и тридцати лет. Несмотря на молодость, по своему духовному опыту и нравственной высоте Сергий уже был старцем.
В то время на Руси старчество еще не было так распространено и так широко известно, как в XVIII и тем более в XIX веке, когда центром русского старчества стала Оптина пустынь, куда потянулись за вразумлением и крестьяне, и купцы, и писатели, и государственные деятели. Однако можно считать, что у истоков православного старчества стоял именно Сергий Радонежский.
Примерно в 1343 году возникла община двенадцати иноков. Среди них не было ни одного в сане священника. Поэтому время от времени приходилось звать игумена из монастыря для совершения литургии. По-прежнему старец Митрофан навещал своего любимого ученика. Сергию удалось уговорить старца навсегда поселиться в их скромной обители.
При этом число пустынножителей — двенадцать — не нарушилось. Не потому, что сами братия к этому стремились, просто так складывалось. Если кто-то из иноков умирал, на его место приходил другой и поселялся в опустевшей келье.
Но недолго радовались братия, что у них появился игумен, почтенный старец в сане священника, который ежедневно совершал литургию. Вскоре Митрофан сильно занемог и умер. Это было в 1344 году. Сергию исполнилось тридцать лет, значит, он мог быть рукоположен в иереи.
Братия стали приступать к нему сначала с просьбами, а потом с требованиями стать их духовным пастырем. Кому же и быть игуменом обители, как не монаху, который ее основал и много лет на деле является ее настоятелем? Осталось только принять на себя соответствующий сан, служить литургию, исповедовать их и причащать.
Но Сергий и слышать не хотел ни о каких чинах.
— Желание быть игуменом — начало и корень честолюбия, — говорил он.
Долго убеждал братию в том, что недостоин носить сан священника. Он желал бы умереть в обители скромным иноком, всю жизнь учиться, а не учить, повиноваться, а не начальствовать. Но братия была неумолима. Иноки даже пригрозили, что если авва Сергий не захочет заботиться об их душах, то они покинут обитель и будут блуждать в этом мире, как овцы без пастыря.
И Сергий уступил: как решит митрополит или епископ, так и будет.
«Какая прекрасная распря! — воскликнул по этому поводу Филарет Московский. — Распря едва ли не превосходнейшая, нежели самое согласие. Здесь смирение старшего сражается с любовью и покорностью младших — единственная брань, в которой ни одна сторона не теряет, а обе приобретают в каждом сражении! Как благополучны были бы общества, если бы члены их так же препирались между собою за сохранение подчиненности, а не за домогательства власти!»
Игумен
Рано утром Сергий и два инока вышли из ворот обители и отправились в неблизкий путь. Митрополит Алексий в то время находился в Царьграде по церковным делам и оставил вместо себя заместителем епископа Афанасия Волынского из Переяславля-Залесского.
По простоте нравов того времени епископ сразу же принял странствующих монахов и спросил; кто они, откуда пришли?
— Грешный инок Сергий — мое имя, — отвечал проситель, падая перед епископом на колени.
Афанасий Волынский очень обрадовался. Он много слышал о радонежском пустыннике, о его беспримерных подвигах и основанной им обители. Епископ поцеловал Сергия по-христиански и долго беседовал с ним. Сергий просил дать игумена для их обители и наставника монахам. Епископ его мягко укорил:
— Возлюбленный, всем обладаешь ты, а послушания нет у тебя. Следует тебе немощи немощных сносить, а не себе угождать.
Десять лет Сергий по великому смирению отказывался от священнического сана. Зато теперь все произошло просто и стремительно.
Епископ повелел ему принять игуменство. Сергий поклонился и сказал:
— Как Господу будет угодно.
Тут же Афанасий Волынский поставил его в иподиаконы и в иеродиаконы, на другой день облек в священство. А на третий день по желанию епископа Сергий сам служил литургию в Нагорном Борисоглебском монастыре.
Братия встретила нового игумена с ликованием. Для Сергия игуменство было только тяжким послушанием во благо его обители. Не по своей воле взвалил он на плечи этот крест, всегда избегая власти и чинов. Жизнь его мало изменилась, только прибавилось трудов и ответственности за иноков.
По-прежнему он первый входил в церковь и последним выходил из нее. Все долгие службы выстаивал, как свеча, не позволяя себе ни прислониться к стене, ни присесть. А между службами день его был заполнен черным трудом. По-прежнему служил он братии, «как раб купленный». Носил воду из ручья и оставлял у дверей келий. И дрова колол для братиев, чем очень смущал их. Они пробовали протестовать, но напрасно.
Игумен и зерно молол в ручных жерновах, и пек хлебы и просфоры, и варил кутью, или коливо. Кутьей в то время в церкви поминали всех великих святых. Особенно любил преподобный готовить просфоры. И тесто для просфор всегда сам месил, не доверяя никому из братиев, хотя многие желали бы помочь ему.
Не было такого дела, которого бы не знал игумен. Он и свечи скатывал, и кроил, шил одежду и обувь. А когда кто-нибудь из братиев умирал, он своими руками омывал усопшего.
И, неся такие труды, Сергий питался только хлебом и водою. Но до глубокой старости был очень здоровым и крепким, а «силу имел противу двух человек».
Каждую свободную от молитвы минуту служа другим, игумен желал хоть немного облегчить братиям суровую и скудную жизнь в глуши. Еще долгое время вокруг обители не было сел и деревень. Не было и хорошей дороги, только маленькая тропинка, терявшаяся в траве и буреломе, вела на Маковец.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
