Продвижение снова замедлилось, поскольку дорога пошла вниз по каменистой гряде. Отец заметил грусть в ее глазах.
– Доченька, – воскликнул он, – ты не на похороны едешь! У тебя свадьба! Радуйся!
– Я постараюсь, – пообещала она.
Через час караван остановился. Нужно было дать лошадям отдых и размять ноги. Отец попросил Габриелу прогуляться с ним.
Оба молчали, пока не дошли до березового леска, по которому бежал ручей.
– Я встречался с вождем Монро и знаю его семью. Он будет добр к тебе.
Она не хотела говорить о своем будущем, но отец, похоже, был настроен серьезно.
– Тогда и я буду добра к нему.
Барон покачал головой:
– Какая же ты своенравная.
Она посмотрела на отца:
– Отец, я вас не понимаю.
Он вздохнул:
– Твоя жизнь изменится после свадьбы. Брак не будет равным. Тебе придется с этим смириться.
– Но ведь вы с мамой были на равных.
Он улыбнулся:
– Были, но это скорее исключение.
– Может быть, и я смогу стать исключением?
– Со временем, возможно, так и будет. Но я не хочу, чтобы ты волновалась по поводу своего будущего мужа. Меня заверили, что он не поднимет на тебя руку, а ведь многие мужья бьют своих жен. – В голосе его прозвучало презрение.
– Отец, мне кажется, вы больше меня переживаете из-за этой свадьбы. Вы хоть догадываетесь, что я сделаю с мужем или любым другим мужчиной, который посмеет поднять на меня руку?
Он огорченно покачал головой:
– Чего уж тут догадываться, я сам тебя тренировал. – Прежде чем она смогла прервать его, он продолжил: – И тем не менее после свадьбы твоя жизнь сильно изменится. Ты не сможешь делать то, что тебе заблагорассудится. Тебе придется считаться с чувствами и желаниями мужа. Придется учиться послушанию.
– Вы хотите сказать, мне придется расстаться со своей свободой?
Он вздохнул. Судя по голосу, дочь расстроилась.
– В каком-то смысле, – ответил он неопределенно.
– В каком-то смысле?
– И после свадьбы, – продолжил барон Джеффри, – тебе придется делить ложе с мужем… – Он замолчал и откашлялся, чтобы скрыть смущение. Говорить с дочерью о супружеских обязанностях было выше его сил. Подумав, он решил, что попросит кого-нибудь из женщин в свите рассказать дочери, что происходит в первую брачную ночь.
– Вы что-то хотели мне сказать? – напомнила Габриела.
– Мы уже недалеко от аббатства, – произнес он. – Пожалуй, в часе езды. А если поедем в другую сторону, то столько же до Финнис-Флэт.
– Еще не скоро стемнеет, может быть, взглянем на долину?
– Ты забыла, что я должен заехать к вождю Бьюкенену и засвидетельствовать ему свое почтение? – Он кивнул в западном направлении. – Когда поднимемся на следующий хребет, я покину вас. Я доберусь до его дома уже затемно. А ты со свитой продолжишь путь к аббатству.
– А можно мне с охраной посмотреть на долину, а потом присоединиться к остальным? Уверена, мы быстро обернемся. Очень хочется посмотреть на земли, которые подарил мне король Иоанн.
Он обдумал ее просьбу и дал согласие:
– Если пообещаешь, что возьмешь всех четверых телохранителей, если захватишь с собой лук и стрелы, если будешь внимательна и осторожна, если обещаешь, что все обойдется без приключений, если вернешься к свите засветло – то так и быть.
Она сдержала улыбку.
– Без приключений, папочка?
Барон Джеффри посмотрел на дочь. До чего же она хороша! Черные волосы, голубые глаза, точь-в-точь как у ее матери. Он испытал прилив отеческой гордости. Габриела умела читать и писать и бегло говорила на четырех языках. Мать Габриелы проследила, чтобы дочь обучили женским премудростям, кроме того, его дочь умела ездить верхом и неплохо стреляла из лука. Да что там неплохо, она била в цель лучше, чем он.
– Без приключений, папочка? – переспросила Габриела, удивляясь рассеянности отца.
Он встряхнулся.
– Ты знаешь, о чем я. Не прикидывайся наивной девочкой. Я знаю, что ты любишь пошалить.
– Ума не приложу, о чем вы…
Он прервал ее:
– Обещай, что обойдется без приключений и шалостей.
Она кивнула:
– Обещаю. Обойдется без приключений и шалостей.
Барон Джеффри неловко погладил ее по плечу и кивнул в сторону лошадей, смущенный собственными чувствами.
Габриела поспешила следом за ним.
– Отец, вы слишком уж беспокоитесь обо мне. Я буду осторожна, как и обещала, так что не хмурьтесь. Ничего со мной не случится.
Двумя часами позже ей пришлось убить человека.
Глава 7
Габриела предотвратила убийство.
А ведь она всего-то и хотела, что развеяться, отвлечься от тяжелых мыслей. И уж точно не хотела становиться свидетелем таких страшных событий.
Поездка началась довольно приятно. Поцеловав на прощание отца и пожелав ему счастливого пути, она с трудом сдерживала себя, чтобы идти, а не бежать к своему коню по кличке Плут. Она даже позволила одному из солдат подсадить ее в седло. Плут гарцевал в нетерпении, почуяв, что ему позволят промчаться с ветерком.
Поскольку барон Джеффри наблюдал за ней, Габриела не дала Плуту пуститься в галоп, как он того хотел. Как благонравная девушка, она пустила коня легкой рысью. У нее было такое чувство, будто отец все прекрасно понимает, но она все же заставила себя повернуться и помахать ему на прощание, прежде чем скрылась из виду.
Габриела ослабила удила, и Плут пустился галопом. Ей казалось, что они летят. Не прошло и нескольких минут, как они поднялись на ближайший холм. Она смеялась от восторга, страхи, гнетущие ее, отступили.
Как обычно, впереди был Стивен, по бокам скакали Кристиан и Люсьен. Фост, самый молодой из телохранителей, ехал позади, прикрывая тыл. Солдаты были так похожи, что могли сойти за братьев. У всех были светлые курчавые волосы, голубые глаза и загорелая, выдубленная ветрами кожа. Одеты они были в мундиры из черной ткани с едва заметной эмблемой королевского дома Сент-Бил над сердцем.
Характерами они заметно отличались. Должно быть, в силу возраста и положения, Стивен, командир маленького отряда, был молчалив и редко улыбался. Кристиан чаще высказывал свое мнение, и его легко было рассердить. У Люсьена было изумительное чувство юмора, Фост был тихоней.
Все говорили на родном языке. Все четверо, как и Габриела, могли говорить на гэльском, но предпочитали не делать этого.
Габриела понимала, как ей повезло, что у нее есть такие преданные телохранители. Они были рядом всю ее сознательную жизнь. Охраняли ее, когда из-за жажды приключений она оказывалась в трудной ситуации, хранили ее секреты даже от отца. Конечно, ее безопасность была превыше всего, но умение держать язык за зубами она ценила не меньше. Они не задумываясь рисковали жизнью ради ее спасения.
