— Хронокинез, серьёзно? Только что придумал?
— Ага. По-моему, звучит балдёжно, — приободрился Ландони.
Ухмыльнувшись, Нина покачала головой и снова глянула на находящиеся внизу причалы да покачивающиеся на волнах теплоходы с лётоходами на подводных крыльях.
Когда «Фазорд» пересёк мост, Эммерих вырулил к парковке, протянувшейся вдоль тротуара набережной. Выбравшись из машины, Нина огляделась да вслушалась. В дневное время Староград казался напрочь вымершим; на полуострове было настолько тихо, что бой волн да звон буйков в отдалении слышались так отчётливо, будто от береговой линии отделяла всего пара метров.
Со стены общежития, расположенного напротив набережной, на друзей взирала Деметалловая Дева — пилотесса Марта Доннер. Стройная шатенка в поддоспешнике протягивала руку вперёд, а под ней растеклась надпись: «ВСТУПИ В РЯДЫ ПИЛОТОВ КРАСМОР — ЗАЩИТИ ЧЕЛОВЕЧЕСТВО ОТ ПОРОКА».
— Да я бы с радостью… — привычно посмотрев на растянутый плакат, буркнула Нина.
— О, а вот и бывшая Аматиса, — глянув на пилотессу, вспомнил Эммерих. — Жаль, сам не успел подкатить — она в Тардиградск умотала сразу, как только позвали.
— Понятно, — думая о чём-то своём, Нойр потупила взгляд. — Вот так всегда: одни сигареты развозят, а другие — сражаются с демиургами.
— Я до сих пор более чем уверен, что сражаться с деми решили нихонцы. Ну сама подумай — зачем строить огромную боевую меху против [поехавших] богов, если можно просто жахнуть ядеркой?
— Чтобы не жахать ядеркой, — Нина посмотрела на него так, словно он сказал невероятную глупость. — Тем более, деми проще убить в ближнем бою, чем в дальнем.
— А зачем? Не, я понимаю, что всякие Отцы Болезней в виде Немока да Матери Войны в виде Раге стрём, но Манихайт же норм. Он же этот, Отец Похоти, да?
— Желаний, — бесцветно уточнила девушка. — Неважно, хороший деми или плохой — одним своим существованием он производит столько Воздействия, что может выкосить полис с населением свыше нескольких миллионов. Ты не учился на пилота, Рик.
— О да, я в курсе. Но мощи, состряпанные из их останков, на рынке ничего так стоят.
— Лучше бы их там вообще не было, — Нойр качнула головой. — Даже Живамиж. Это чревато всякой [жутью].
— А это которая?
— Мать Жизни, — ответила Нина и понурила голову. Вдруг из-за угла донёсся рёв пилы. Девушка сразу встрепенулась: — Это ещё что за лировщина?..
За поворотом, среди высоких староградских стен, стоял старый титан высотой в девять этажей. Красная краска на его корпусе давно выцвела, а мощное металлическое тело окружили строительными лесами. Улицу перед ним перекрыли. Вывешенное на заградительной ленте предупреждение гласило, что идут демонтажные работы.
— Да как так-то?.. — тихо, чуть обречённо спросила Нина.
— А? Что такое? — Ландони едва поспел за ней. — Ты куда опять умотала?
— Знаешь, — не сводя взгляд с титана, поделилась она, — а я ведь думала, что однажды буду её пилотировать.
— Её? — удивлённо переспросил Эммерих, а после заметил табличку, установленную у ног машины. «Дочь Революции». — А почему именно её? Не Радиоактивного Кардинала, не кого-то ещё из тардиградских?
Нина запустила руку в карман куртки и достала из него пластиковую игрушку, размером не больше спичечного коробка. Внешне она напомнила разбираемого титана.
— Когда мы с мамой приехали в Градемин, она купила мне её в сувенирной лавке… Я думала, что это что-то типа знака, — Нина сжала фигурку в кулак, — а потом меня вышибли из ВАД. Из-за роста.
— Да плюнь ты на эту ВАД, — Ландони приобнял девушку за плечи и поднял указательный палец. — Она не нужна тебе, чтобы покорить высоту.
— Покорить высоту… — задумчиво повторила Нина и перевела на друга вопросительный взгляд. — Ну, так куда теперь? Только не говори, что на Малпленон — хуже метро может быть только заброшенное метро.
— Ой, да не. Вот уж что, а не уверен я, что Малпленон отвечает нашим требованиям, — Эммерих развёл руки и кивнул в сторону. — Нам нужен не только простор, но и история, сечёшь? А мест, где при этом свидетелей не будет, [лир] да ни [лира], кроме… барабанная дробь… Финемилия.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Более века он был покинут, и теперь памятником над Староградом высилась дворцовая громада. Чернокаменный исполин глазницами разбитых витражей взирал с горного склона на полуостров и мост, связывающий исторический центр с материком. Архитектура Финемилия выглядела эклектично — сочетала готический замок и античный дворец.
— Финемилий? — хмуро переспросила Нина. — Ты вообще в своём уме?
— Кто-то боится? — странник, лукаво прищурившись, наклонился к ней.
— Вот ещё, — она фыркнула и скрестила руки на груди. — Если Финемилий, то погнали. Только от пернатых тогда нас сам отмазываешь.
От площади Дангери наверх вели искрошившиеся гранитные ступени. По бокам лестницы была высажена аллея — раскидистые дубы и вязы, с иссохшей листвой. Впереди виднелся массивный портик, подпираемый атлантами и кариатидами, изображающими мужей и дев в старинных доспехах. Возносились к небу башни, увенчанные шпилями и темнеющие провалами окон.
— Да никому Финемилий не всрался, — ответил Ландони, когда они с Ниной уже пересекли площадь Дангери. — Его уже даже никто на карте не рисует: охотников туда посылают только в са-амом крайнем случае.
У начала подъёма стоял заброшенный контрольно-пропускной пункт в виде башни с бытовкой в её тени. Нина так и не смогла вспомнить, действовал ли он хоть когда-то — как местные жители, так и туристы нечасто навещали резиденцию сгинувшего рода Ганноморт. Так она и простояла уже не одно десятилетие: презираемая уличными художниками, избегаемая мародёрами.
— Ладно, — примирительно проговорила Нойр и устремилась к ступеням, — надеюсь, этим крайним случаем не станем мы.
Наверху, у самого подъезда к дворцу, становилось видно, что дверей давно не было, а сам проход некогда завесили ветошью. Ныне она расползлась на волокна и дрожала на ветру подобно паутине. Эммерих остановился у ступени, с которой начиналось крыльцо, и, наклонившись, указал на резную арку.
— Вейны вперёд, — однако, несмотря на шутливый тон, девушке послышалось в голосе Ландони нечто тревожное.
— Как скажешь, — чуть напряжённо согласилась она и сдвинула ткань в сторону. Из тусклого света проступил вестибюль. — Погнали.
Коридоры заброшенного дворца заросли паутиной и пылью. Кожаные обои, которыми были покрыты здешние стены, давно выцвели, потрескались, а местами серебристое тиснение сгнило вовсе. На пути встречались как исторические полотна, рассказывающие карпейскую историю веков ещё более тёмных, чем конец прошлого столетия, так и портреты представителей династии Ганноморт.
— Согласился бы здесь жить? — глядя по сторонам, поинтересовалась Нина.
— Даже за миллион костов — нет, — ответил Эммерих, попутно сканируя пространство. — Я ещё могу поверить, что здесь когда-то была нормальная канализация, но отопление — точно нет.
— А как по мне, достаточно и того, что здесь просто жутко. Ещё когда я училась в ВАД, у нас некоторые на спор пытались здесь переночевать.
— Успешно?
— Да не особо. Многие и до полуночи с трудом досиживали, — припомнила Нина, взглядом касаясь разбитых витражей. — Сам знаешь, среди пилотов суеверных немало, вот многие и говорили, что за ними наблюдал Принц Пауков.
— Кто? — странник вскинул бровь. — Альвионец что ли какой?
— А, да не. Это вообще пошло с какого-то анонимного форума, прохладная история от прусских туристов. Типа они сами решили здесь переночевать, и вот в три часа ночи увидели фигуру не то человека, не то огромного паука. Ну, они и назвали его Принцем Пауков.
— Ну и срань, — красморовец хмыкнул. — И какой обоснуй у этой штуки? Мутант какой?
— Не-а. Тут, в общем, самое интересное, — оживилась девушка. — В интернете популярна версия, что это сын Вендиги и Оскара. Истинный наследник карпейского престола, короче.
— А эта Венди рожала?
