2. «Строгая женщина в строгих очках…»
Строгая женщина в строгих очкахмне рассказывает о сверчках,о том, как они свои скрипкина протянутых носят руках,о том, как они понемногу,едва за лесами забрезжит зима,берут свои скрипки с собою в дорогуи являются в наши дома.Мы берем их пальто, приглашаем к столуи признательные расточаем улыбки,но они очень скромно садятся в углу,извлекают свои допотопные скрипки,расправляют помятые сюртучки,поднимают над головами смычки,распрямляют свои вдохновенные усики…Что за дом, если в нем не пригреты сверчкии не слышно их музыки!..Строгая женщина щурится из-под очков,по столу громоздит угощенье…Вот и я приглашаю заезжих сверчковза приличное вознагражденье.Я помятые им вручаю рубли,их рассаживаю по чину и званию,и играют они вечный вальс по названию:«Может быть, наконец, повезет мне в любви…»
3. «Я люблю эту женщину. Очень люблю…»
Я люблю эту женщину. Очень люблю.Керамический конь увезет нас постранствовать,будет нас на ухабах трясти и подбрасывать…Я в Тарусе ей кружев старинных куплю.Между прочим,Таруса стоит над Окой.Там торгуют в базарные дни земляникою,не клубникою,а земляникою,дикою…Вы, конечно, еще не встречали такой.Эту женщину я от тревог излечуи себя отучу от сомнений и слабости,и совсем не за радости и не за сладостия награду потом от нее получу.Между прочим, земля околдует меняи ее и окружит людьми и деревьями,и, наверно, уже за десятой деревнеюс этой женщиной мы потеряем коня.Ах, как сладок и холоден был этот конь!Позабудь про него.И, как зернышко — в борозду,ты подкинь-ка, смеясь, августовского хворостусвоей белою пригоршней в красный огонь.Что ж касается славы, любви и наград…Где-то ходит, наверное, конь керамическийсо своею улыбочкою иронической…А в костре настоящие сосны горят!
4. «Вокзал прощанье нам прокличет…»
Вокзал прощанье нам прокличет,и свет зеленый расцветет,и так легко до неприличьяшлагбаум руки разведет.Не буду я кричать и клясться,в лицо заглядывать судьбе…Но дни и версты будут крастьсявдоль окон поезда к тебе.И лес, и горизонт далекий,и жизнь, как паровозный дым,все — лишь к тебе, как те дороги,которые когда-то в Рим.
Как я сидел в кресле царя
Век восемнадцатый. Актерыиграют прямо на траве.Я — Павел Первый, тот, которыйсидит России во главе.И полонезу я внимаю,и головою в такт верчу,по-царски руку поднимаю,но вот что крикнуть я хочу:«Срывайте тесные наряды!Презренье хрупким каблукам…Я отменяю все парады…Чешите все по кабакам…Напейтесь все, переженитеськто с кем желает, кто нашел…А ну, вельможи, оглянитесь!А ну-ка денежки на стол!..»И золотую шпагу нервноготов я выхватить, грозя…Но нет, нельзя. Я ж — Павел Первый.Мне бунт устраивать нельзя.И снова полонеза звуки.И снова крикнуть я хочу:«Ребята, навострите руки,вам это дело по плечу:Смахнем царя… Такая ересь!Жандармов всех пошлем к чертям —мне самому они приелись…Я поведу вас сам… Я сам…»И золотую шпагу нервноготов я выхватить, грозя…Но нет, нельзя. Я ж — Павел Первый.Мне бунт устраивать нельзя.И снова полонеза звуки.Мгновение — и закричу:«За вашу боль, за ваши мукисобой пожертвовать хочу!Не бойтесь, судей не жалейте,иначе — всем по фонарю.Я зрю сквозь целое столетье…Я знаю, что я говорю!»И золотую шпагу нервноготов я выхватить, грозя…Да мне ж нельзя. Я — Павел Первый.Мне бунтовать никак нельзя.
«Плыл троллейбус по улице…»
Плыл троллейбус по улице.Женщина шла впереди.И все мужчины в троллейбусемолча смотрели ей вслед.
Троллейбус промчался мимо,женщину он обогнал.Но все мужчины в троллейбусеглаз не сводили с нее.
Только водитель троллейбусаголовой не вертел:ведь должен хотя бы кто-нибудьвсё время смотреть вперед.
Песенка о Барабанном переулке
В Барабанном переулке барабанщики живут.Поутру они как встанут, барабаны как возьмут,как ударят в барабаны, двери настежь отворя…Но где же, где же, барабанщик, барабанщица твоя?
В Барабанном переулке барабанщиц нет, хоть плачь.Лишь грохочут барабаны ненасытные, хоть прячь.То ли утренние зори, то ль вечерняя заря…Но где же, где же, барабанщик, барабанщица твоя?
Барабанщик пестрый бантик к барабану привязал,барабану бить побудку, как по буквам, приказали пошел по переулку, что-то в сердце затая…Но где же, где же, барабанщик, барабанщица твоя?
А в соседнем переулке барабанщицы живути, конечно, в переулке очень добрыми слывут,и за ними ведь не надо отправляться за моря…Но где же, где же, барабанщик, барабанщица твоя?!
«Затихнет шрапнель, и начнется апрель…»
Затихнет шрапнель, и начнется апрель.На прежний пиджак поменяю шинель.Вернутся полки из похода.Хорошая нынче погода.
Хоть сабля сечет, да и кровь всё течет —брехня, что у смерти есть точный расчет,что где-то я в поле остался…Назначь мне свиданье, Настасья.
Всё можно пройти, и всё можно снести,а если погибнуть — надежду спасти,а выжить — как снова родиться…Да было б куда воротиться.
В назначенный час проиграет трубач,что есть нам удача средь всех неудач,что все мы еще молодыеи крылья у нас золотые.
Песенка о ночной Москве
Б. Ахмадулиной
Когда внезапно возникаетеще неясный голос труб,слова, как ястребы ночные,срываются с горячих губ,мелодия, как дождь случайный,гремит; и бродит меж людьминадежды маленький оркестрикпод управлением любви.
В года разлук, в года сражений,когда свинцовые дождилупили так по нашим спинам,что снисхождения не жди,и командиры все охрипли…тогда командовал людьминадежды маленький оркестрикпод управлением любви.
Кларнет пробит, труба помята,фагот, как старый посох, стерт,на барабане швы разлезлись…Но кларнетист красив как черт!Флейтист, как юный князь, изящен.И вечно в сговоре с людьминадежды маленький оркестрикпод управлением любви.
Красные цветы
Ю. Домбровскому
Срываю красные цветы.Они стоят на красных ножках.Они звенят, как сабли в ножнах,и пропадают, как следы…
О эти красные цветы!Я от земли их отрываю.Они как красные трамваисреди полдневной суеты.
Тесны их задние площадки —там две пчелы, как две пилы,жужжат, добры и беспощадны,забившись в темные углы.
Две женщины на тонких лапках.У них кошелки в свежих латках,но взгляды слишком старомодны,и жесты слишком благородны,и помыслы их так чисты!..
О эти красные цветы!Их стебель почему-то колет.Они, как красные быки, идут толпою к водопою,у каждого над головою рога сомкнулись, как венки…Они прекрасны, как полки, остры их красные штыки,портянки выстираны к бою.
У командира в кулаке — цветок на красном стебельке…Он машет им перед собою.
Качается цветок в руке, как память о живом быке,как память о самом цветке,как памятник поре походной,как монумент пчеле безродной,той,благородной,старомодной,летать привыкшей налегке…
Срываю красные цветы.Они еще покуда живы.Движения мои учтивы,решения неторопливы,и помыслы мои чисты…
В городском саду
