незнакомец, хотя наверняка понял смысл вопроса.
Я спрашивал не «зачем» мне выбирать, а зачем вообще вот это все что вокруг. Зачем я оказался в теле какого-то парня…
— Не какого-то парня, а Дмитрия Новицкого, юноши шестнадцати лет отроду. Запомни это имя, потому что оно теперь твое. Насчет остального, ты неправильно ставишь вопрос: надо спрашивать не «зачем?», а «почему?».
— Почему ты меня вызвал сюда и сейчас рассказываешь все это?
— Теория множественности миров для тебя же откровением не будет, так? Отлично, я и не сомневался. Особенно уверился в правильности решения, когда ты сходу понял, что здесь происходит. Кто-то иной, к слову, мог отъехать в блаженное безумие и это не шутка. Ладно, ладно, опять лирика, что-то я сегодня разговорчив. Так вот, почему я тебя сюда переместил. Рассказываю с самого начала: десять минут назад в самых разных мирах погибли сразу два человека. Один — на берегу южного океана, второй — здесь, во время ритуала. Ты был прав в своих предположениях, Мария не справилась — действуя слишком грубо, она потеряла контроль над потоками силы, чем едва не прикончила остальных. Ярослав Павлович в попытке спасти свою жизнь сохранил конструкт, в последний момент напитав его молнией, только при этом он убил душу Дмитрия. По итогу в одном мире — в твоем, осталась душа, не могущая более существовать в сожженном молнией теле, в другом — отлично сохранившееся тело, душа которого оказалась выжжена молнией. Я мог совместить тело и душу, и я это сделал. Почему я это сделал? Потому что почему бы и нет, вот почему! — снова улыбнулся странный седой незнакомец.
— Просто так? — с намеком спросил я. — И не потребуешь никакой платы?
— Может быть, когда-нибудь потом выполнишь мою небольшую просьбу.
Вот не нравится мне такая подача. Как сантехник, который выполняет простую для себя работу и на вопрос об оплате отвечает: «Да сколько дадите».
— Что-что? Сантехник? — расхохотался вдруг странный незнакомец. — Сантехник?! Боже милосердный, меня, владыку тысяч миров, сравнить с сантехником?
Ну а что он хотел услышать? Да и вообще смысл обижаться — сантехники, если с руками, вполне себе отлично живут со своего ремесла.
— Сантехник, надо же, так меня еще никто не называл… — покачал незнакомец головой, не скрывая изумления, но вдруг отвлекся: — Кстати да, совсем забыл! Старайся по возможности не распространяться о своем прошлом.
— О том, что…
— Да-да. Увезите меня на дип-хаус, я здесь усну и там проснусь, — неожиданно очень похоже на оригинал напел «владыка тысяч миров» строки из творчества братьев Гаязовых. — Рассказывать о себе тебе банально опасно для души и тела. Поэтому что и кому говорить — решай сам, но только предварительно все хорошо обдумав. Да, в голову тебе никто залезть не сможет, об этом не волнуйся, этот блок твоих воспоминаний я защитил. Все, счастливо оставаться, — улыбнулся помахал мне рукой незнакомец.
Куда это он? Мы же договорились — он рассказывает, а после я задаю вопросы!
— Я же не сказал, что именно сегодня на них отвечу, — весело рассмеялся странный незнакомец, так и оставшийся безымянным. — Считай, что это тебе за сантехника.
Подмигнув, незнакомец щелкнул пальцами. И пропал, при этом время моментально вернулось к привычному течению. Кровью брызнуло, как и было обещано — стоящего прямо за мной Ярослава Павловича реально разметало в кровавые брызги и клочья, так что меня словно жидким зонтиком накрыло.
На чужую кровь и мелкие ошметки плоти внимания я почти не обратил. Стало сильно плохо и погано, как и было обещано. Настолько, что вариант «упасть на колени и потерять сознание» показался мне крайне интересным и подходящим. На самом деле я бы скорее всего так и сделал — не соврал безымянный незнакомец, когда сказал, что реально погано мне будет.
В таком состоянии люди теряют волю к жизни, прекращают сопротивление. Может быть, если бы я был здесь один, я бы реально сдался. Но я сейчас чувствовал ответственность не только за себя, но и за девушку на каменном алтаре, на ягодицах которой еще оставались красные следы от моих пальцев.
Поэтому я собрался с силами и преодолевая дичайшую боль по всему телу, побрел через поляну к машине. Перед глазами встала багряная пелена приближающегося беспамятства, в глазах мутно двоилось.
В большинстве компьютерных игр, когда у персонажа остается один процент здоровья, он часто продолжает прыгать и бегать как ни в чем не бывало. К сожалению, я сейчас не в компьютерной игре — и всю тяжесть ушедших процентов здоровья организма ощущал в полной мере. От корней до самый кончиков ощущал, я бы даже так сказал.
С трудом переставляя ноги, едва не падая, еле-еле доковылял до машины. Попытался открыть дверь — пальцы соскользнули с щелкнувшей ручки, и я едва не завалился назад, теряя равновесие. Багряную пелену перед глазами уже постепенно подменяла темнота — свет перед взором постепенно затухал. И погас бы совсем, но обида оттого, что почти дошел и готов вырубиться у самой цели, не дала.
В попытке удержать равновесие я качнулся вперед — навалившись на машину, снова нащупал ручку и все же потянул на себя дверь. Мотыляло меня при этом, как пьяного, словно флюгер на ветру.
На ногах оставаться уже не было сил, но падал я прицельно — в проем двери, на сиденье, при этом ощутимо ударившись головой о верхний край дверного проема. Этот удар меня неожиданно взбодрил — сначала звездочки вспыхнули перед взором, а после зрение прояснилось настолько, что я даже сумел увидеть наверху нужную кнопку «SOS».
Руку поднимал как будто с привязанной к запястью пудовой гирей. И как нажал на кнопку вызова экстренной помощи, так сразу сознание меня и покинуло.
Глава 3
Из беспамятства выплывал с трудом.
Осознавать себя начал в мутной темноте — без внятных мыслей, в состояние противной болезненной слабости. Странное чувство полуяви-полусна, когда уже получается осознать себя, но еще не получается проснуться и сконцентрироваться.
Как будто пытаюсь из болотной грязи выбраться, но все никак не получается. Полностью прийти в себя помогло странное чувство: разгоняя муть, появилось невероятно реальное ощущение, как будто волосы на загривке дыбом встают. Губы сами изогнулись в ощеренной гримасе, а в груди зародилось утробное рычании.
Опасность, угроза, тревога — набатом уже било в голове плохое предчувствие.
Настолько сильно оказалось впечатление поднимающейся на загривке шерсти, и настолько реально слышалось собственное рычание, что мне аж почудилось будто после удара молнии в пса переродился.
Реинкарнация в
