— Возможно, маг был слабый, — предположила Айриэ.
— Возможно, — не стал спорить Тианориннир, — хотя зачем бы герцоги держали десять лет в качестве семейного мага неумёху и слабака? Ведь в столице они легко могли нанять первоклассного специалиста. Впрочем, как я уже сказал, я об этом знаю с чужих слов. Если вас интересует погибший маг, спрашивайте у очевидцев, мэора Айнура. А вас я приглашаю завтра вечером в «Свиную голову». Сегодня я выступаю в Файханас-Маноре, но завтра буду развлекать местных в таверне. Надеюсь, мэора, вы не откажетесь послушать мою игру?
Ресницы вновь затрепетали, тёмно-янтарные глаза смотрели пылко и вместе с тем чуточку насмешливо. Айриэ усмехнулась в ответ:
— Не откажусь. Думаю, я в любом случае неплохо проведу время. Пиво у папаши Брэддора отличное.
Пел менестрель хорошо. Пожалуй, даже слишком хорошо для человеческой деревеньки Кайдарах, чьи жители, привыкшие к музычке попроще, едва ли могли в должной мере оценить мастерство Тианориннира. Тем не менее, полуэльф выкладывался на все сто — наверное, как и его эльфийские родичи, просто не мог лгать песней. Айриэннис искренне наслаждалась красотой его игры и пения, когда он изредка исполнял эльфийские баллады. Когда, чтобы порадовать собравшуюся публику, он переходил к привычным для крестьян человеческим плясовым и частушкам, просто переключалась на потребление гномьего светлого пива, хотя честно отдавала должное мастерству менестреля. Айриэ подозревала, что сегодня в таверне звучало непривычно много эльфийских песен, что косвенно подтвердило удивление папаши Брэддора по поводу репертуара Тианора. Что ж, она ничего не имеет против такого знака внимания со стороны полуэльфа. Услаждает слух.
Через какое-то время менестрель сделал перерыв, спеша промочить натруженное горло поднесённым пивом. К столику Айриэ подошёл кто-то из местных и пробасил:
— Мэора колдунья дозволит присесть?
Крестьянин выглядел внушительно и добротно. Средних лет, круглолицый, с румянцем во всю щёку, коротко стриженный и начинающий седеть. Рубаха с вышитым воротом из тонкого полотна и щегольской пояс тиснёной кожи говорили о достатке и солидности. Скорее всего, хозяин одной из кайдарахских ферм.
Айриэ согласно кивнула и уточнила:
— Я — маг. Магесса, если угодно. — Именоваться «колдуньей» ей не нравилось.
— Прощения просим, мэора маг, — поправился крестьянин. — Меня Нарвасом звать. Слыхал я, что мэора работу ищет по своей, колду… магической части?
Нарвас смотрел с хитрецой и вместе с тем несколько смущённо, будто заранее опасался, что ему откажут.
— А у вас есть что мне предложить, брай Нарвас?
— Да вроде как, — с некоторым сомнением отозвался потенциальный клиент, явно не уверенный в том, что ему стоит излагать свою проблему заезжей магессе. Потом крякнул, решился и подозвал подавальщицу. — Дозволите вас пивком угостить, мэора?
— Благодарю, мне хватит. — Айриэ болтнула остатками пива в кружке. Она действительно не любила выпивать больше двух кружек подряд.
— Ну как знаете, мэора маг, а я выпью… Да, так вот, дело-то моё вроде как простое, но… нечистое. Вы только не гневайтесь прежде времени, мэора маг, выслушайте, сделайте милость. А то я намедни мэору Мирниасу было заикнулся, так он меня к свиням собачьим послал.
Айриэ насмешливо фыркнула, но заверила фермера, что непременно выслушает и гневаться не станет. Несколько успокоенный Нарвас продолжил:
— Я, мэора, как многие у нас, свинок держу и скажу не хвалясь, дело идёт отлично. Ферму я от отца унаследовал, да сам сложа руки никогда не сидел, вот и водится в карманах серебро, да и не только оно. — Нарвас многозначительно посмотрел на магессу, давая понять, что клиент он платёжеспособный. — Есть у меня преотменный хряк-производитель, рыжий, породистый, хороших кровей. За поросятами от него люди в очередь выстраиваются. Держу я его в отдельном сарайчике, на окнах там решётки, на дверях замок — самолично каждый вечер запираю. Не то чтоб у нас воровство часто случалось, его светлость герцог за порядком следит и простой люд защищает. Но всё ж-таки и самому надо голову на плечах иметь, а на дверях — запоры крепкие, тогда и порядок будет. — Он отхлебнул пива, утёр ладонью мокрые губы и продолжил: — То есть я к тому веду, что к хряку ночью никто попасть не мог, решётки и замки целые. Но эдак с декаду назад прихожу это я утром дверь отпереть да хряка в загон выпустить и вдруг вижу: рыжий мой забился в дальний угол, дрожит и выходить отказывается, а на соломенной подстилке венок невестин лежит. Девки на выданье у нас такие плетут, непременно из белых цветов, да в праздник Начала Лета на женихов гадают, в воду венки бросают. Пригляделся я, значит, к венку, а он не простой: цветы хоть и белые, да невиданные, таких у нас не сыскать. Колокольцы на тонюсеньких стеблях, каждую жилку на просвет видать. Да вдобавок мокрые они, будто только-только из воды выловленные, и бледной зеленью отливают, тиной да тленом пахнут. Собака со мной была, так она было в дверь сунулась, да вдруг отпрянула, завыла коротко, хвост поджала и удрала прочь. А хряк ни в какую не выходил из сараюхи, пока я венок убрать не приказал. И не иначе как сами Лунные богини-то меня надоумили приказать, чтоб венок тот не руками, а палкой подцепили, унесли со двора да сожгли вместе с палкой. Я, правда, на нечисть тогда не думал, просто порчи опасался.
Айриэ вопросительно приподняла брови, честно стараясь скрыть насмешливые огоньки в глазах. Порча, которую попытались наложить на элитного хряка, впечатляла… масштабами злодейства. О, пасторальная жизнь!.. Магесса умилённо вздохнула. Нарвас пояснил:
— Мало ли, кому и где я дорожку перешёл. Люди-то разные бывают. Откуда ж мне знать, может, кто чёрным колдовством балуется, да и решил вот мне гадость сделать… Нет, мэора, я ни на кого рукой указать не могу, но венок-то в запертом сарае не сам появился. Да не единожды, а три ночи подряд! Потом стихло всё, а может, потому, что я батракам приказал караулить ночью по очереди возле сараюхи. Три ночи они просидели, всё тихо было, и я велел бросить это — подумал, что надоело тому шутнику веселуху устраивать. Да и не подействовала порча ни на кого. Может, потому, что хватило у меня ума подброшенного венка не касаться и своим не дозволять. Он, мэора, прям тошноту вызывал, до дрожи его не хотелось трогать. Грязный он будто, венок этот, да тленом попахивает, как… как с утопленницы снят или навроде того.
— А потом что? — поторопила Айриэ фермера, увлёкшегося описанием своих переживаний.
— А потом — хуже стало, мэора, — угрюмо ответил Нарвас. — Как только караульных убрали, в сарае браслет невестин появился. Из речного жемчуга, самого простенького, у нас такой невесте на свадьбу одевать положено, а после — когда первенец на свет появляется, да при именовании каждого из детей в Лунном храме. И браслет этот тоже мокрый был, сохнуть не желал, а уж воняло от него — будто точно с разложившегося трупа снят.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
