Дмитрия стало раздражать, как Нелли одевается. Раньше у его жены был безукоризненный вкус, но теперь Нелли могла надеть на себя все то, что подвернулось под руку, что не сочетается ни по цвету, ни по стилю. Могла накраситься слишком ярко, что становилась похожей на дешевую проститутку. Дмитрию приходилось, еле сдерживаясь, чтобы не повысить голос, настаивать на смене макияжа. Иногда, устав на работе больше обычного, он срывался:
– Я же просил тебя так не краситься!
Потом Дмитрий спохватывался и начинал извиняться:
– Дорогая, прости, я сорвался.
Но было уже поздно, у Нелли начинали дрожать губы:
– Тебе не нравится? Я так старалась. Хорошо, я все смою…
Она уходила в ванную и долго не появлялась. Когда возвращалась, Дмитрий не мог смотреть на нее без жалости, настолько Нелли выглядела поникшей, безжизненной и постаревшей.
В ее, еще неустойчивом сознании жила любовь к мужу. Благодаря лечению и точным Лариным наставлениям, из памяти Нелли время от времени импульсами выскакивали напоминания, что к приходу мужа ей нужно приготовить вкусный ужин, убрать квартиру, а самой быть красивой и привлекательной. Ведь Нелли когда-то была образцовой домашней хозяйкой. Но мысли набегали одна на другую и перемешивались. Ее обычная заторможенность сменялась метанием. Нелли начинала готовить еду, потом вдруг «вспоминала», что в доме нет какого-нибудь продукта, одевалась и шла в магазин за покупками, хотя все необходимые продукты находились в холодильнике. Они были куплены накануне или раньше, в выходные дни, когда они с Дмитрием вместе выбирались в ближайший универсам. Но Нелли об этом забывала. Иногда Нелли, вообще, приходила в магазин без денег. Кошелек оставался дома, или он был пустой. Дмитрий не успел положить деньги на мелкие расходы, а Нелли не помнила, что надо проверить, как она это делала раньше.
Возвратившись из магазина, Нелли начинала приводить себя в порядок. Она доставала из шкафа свою одежду, раскладывала на кровати и долго примеряла, что ей надеть. За это время на кухне что-то пригорало и к приходу Дмитрия превращалось в совершенно неупотребляемое блюдо. В довершение всего Нелли опять встречала Дмитрия в неудачно сочетаемой одежде и неподходящем макияже. У нее никак не получалось нормально совместить все. Нелли улыбалась мужу, ожидая его одобрения. Дмитрий натянуто улыбался, хотя на душе у него было тоскливо, и в душе была только одна мысль: «лучше бы она всего этого не делала». Но он старался говорить ей мягко:
– Дорогая, не надо к моему приходу стремиться быть королевой. Меня вполне устроит только вкусный ужин.
Нелли пыталась делать так, как говорит муж. «Вкусный ужин». На следующий день или еще несколько дней она, казалось, об этом помнила, и у нее иногда получался вполне сносный обед. Они сидели друг напротив друга. Нелли была бледная, без макияжа, глаза выражали растерянность. Отросшие после стрижки волосы были собраны в хвост, а не струились крупными локонами. Седина белела на висках и проступала пятнами у корней окрашенных волос.
Да, супруги Смолины жили вместе, в одной квартире. Но у каждого давно была своя жизнью. Теперь их ритм не совпадал. Смерть сына развела мужа и жену по разные стороны. Нелли шла своей дорогой медленно. Кризис прошел, и сейчас ей была нужна постоянная поддержка мужа. Каждый день, каждый час. Но Дмитрий не мог находиться около жены постоянно. И никого из родных людей рядом тоже не было. Анна Федоровна выхаживала своего мужа, отец Нелли очень тяжело перенес инсульт и теперь передвигался в инвалидной коляске. Еще оставалась Лара. Но Лара больше не приезжала, хотя звонила часто. Несмотря ни на что, подруги сохранили привязанность друг к другу, и Нелли ни разу ей ничего не сказала. Вероятно, она не помнила. А возможно, Лара вымолила прощение у Господа Бога.
Редкие попытки Дмитрия наладить семейную жизнь успехом не увенчались. Нелли никак не могла переступить невидимый барьер. Этот барьер находился внутри ее сознания, в его самой темной, глубокой части, где болезнь еще жила. Находясь в постели вместе с мужем, у Нелли не получалось отвечать на его ласки. Внутри все немело, тело становилось деревянным. Из темноты сознания всплывали обрывки тягостных воспоминаний. И тогда ее начинала колотить мелкая дрожь, к горлу подступала тошнота. Дмитрий вздыхал. От безысходности происходящего и полной неудовлетворенности он скрежетал зубами, и снова перебирался на диван. А потом он просто перестал приходить к Нелли в спальню. Сама Нелли ни на чем не настаивала. Наверное, она боялась снова разочаровать мужа или боялась чего-то другого. Может быть, Нелли и не думала обо всем этом и продолжала жить в своем, только ей одной понятном мире.
Дмитрий уже не испытывал к Нелли влечения. Он копался в себе, за что бы ему зацепиться, чтобы сохранить их с Нелли союз. И не находил. Дмитрий совершенно устал от такой семейной жизни. Он много пережил. И он устал. На работе также все происходило не гладко. Смена партнеров, борьба за руководящие должности. Все, как положено в этом мире. Дмитрий находился на взводе, в состоянии постоянного раздражения. От той жизни, которую они с Нелли когда-то создали вместе, не осталось и следа. Все закончилось, в лоне семьи плескались лишь одни обязательства.
Домой Дмитрий уже не спешил. Каждый раз находил повод, чтобы задержаться. Прежние обязательства в нем еще жили, и он периодически звонил Нелли, предупреждая, что вернется поздно. Да, конечно, у него действительно было много работы, хотя это было полуправдой, и Дмитрий как бы оправдывался. Нелли все принимала за чистую монету, безропотно и без расспросов.
Нелли жила дома. Дмитрий вне дома. На нужных для бизнеса корпоративных вечеринках он появлялся один. Дмитрий был лакомым кусочком, вокруг него вились другие женщины. И Дмитрий сделал шаг. Остановиться он уже не смог.
С момента гибели Венечки прошло четыре года. А еще через полгода Дмитрий встретил женщину, с которой захотел начать новую жизнь и создать семью.
Решение разойтись принял Дмитрий. Когда-то его и Нелли связывали любовь, понимание, одно счастье на двоих, вернее, на троих. Теперь веревочки, которые их связывали, стали рваться. Одна, другая, третья… Сейчас уже не связывало ничего.
Нелли не смогла одновременно восстановить здоровье и сохранить семью. Ей нужно было больше времени. Нелли не выстояла, у нее не хватило сил противостоять судьбе.
Решение мужа Нелли приняла как данность. Без истерик, ругани и лишних расспросов. Она, вообще, в последние годы делала то, как ей советовали или просили. Родные говорили: «тебе так будет лучше», и Нелли соглашалась. Дмитрий поступил точно так же. Разговор состоялся после ужина. Дмитрий весь день на работе обдумывал, как ему сказать Нелли о своем решении. Он начал издалека:
– Знаешь, в последнее время я поздно прихожу домой, ты устаешь меня ждать. Готовишь еду, а я еще часто не доволен, – Дмитрий пытался непринужденно улыбаться, но у него это плохо получалось.
Нелли смотрела на мужа настороженно, молчала. Дмитрий не мог понять, улавливает ли она нить разговора.
– Тебе, наверное, это в тягость, – Дмитрий продолжал, потом кашлянул и добавил, – нам лучше жить отдельно.
– Почему? – Нелли посмотрела на мужа.
– Ты же знаешь, я давно живу на диване, – Дмитрий взглянул на Нелли и добавил, – ты понимаешь, о чем я говорю?
– Понимаю, – тихо сказала Нелли, она говорила медленно, с остановками, осмысливая каждое слово, – но, я,…но, мы, … ты хочешь… развестись со мной?
«Поняла», – облегченно подумал Дмитрий и вслух ответил:
– Да, так будет лучше, и тебе, и мне.
Нелли посмотрела на мужа взглядом, которому он не мог дать точное определение. В этом взгляде отражалась смесь чувств, которая наполняла ее израненную душу. Смесь безысходности, безнадежности и безразличия. Взгляд был как бы потусторонний, нездешний. Потом Нелли моргнула, сказала обыденным голосом, Дмитрий удивился, что она так спокойна и рассудительна:
– Хорошо, я согласна, раз так будет лучше. Тебе… и мне…
– Ты не бойся, – поспешил заверить Дмитрий, – я буду тебя содержать.
Но Нелли, вероятно, уже его не слышала. Она молча поднялась и вышла из кухни.
В эту ночь Нелли почти не спала. Она лежала на кровати и смотрела в окно. Сквозь не задернутые занавески струился свет. Аккуратный лунный диск, как будто нарисованный циркулем, висел в темноте окна. Нелли смотрела на этот яркий диск, и из ее глаз сами собой тихо вытекали слезы. Она не рыдала. Нет. Просто в голове была бездонная черная пустота, Нелли не видела никаких картинок. Она беззвучно плакала и улыбалась той самой улыбкой, которую не мог выносить Дмитрий. Заснула Нелли только под утро, когда начало светать. Она не слышала, как Дмитрий зашел в комнату и взглянул на нее. «Ну, слава Богу, спит», – с облегчением подумал Дмитрий и вышел из комнаты.
