— Почему ты так думаешь?
Он едва обратил на меня внимание.
— У тебя вообще нет никаких представлений о приличиях? — рычит брат.
Я смущенно пытаюсь припомнить, как должны вести себя девицы в подобной ситуации. Похоже, все, кроме меня, знают роль, которую мне надо играть.
Вернувшиеся в гостиную отец и Шад застают меня за совсем неизящным зевком, таким, что можно проглотить невинного свидетеля. Я закрываю рот, моргаю и пытаюсь подняться, забыв, что поджала под себя ногу.
— Виконт желает поговорить с тобой, — объявляет отец.
— Прекрасно, — ворчу я.
Шад и отец раскланиваются. Я пытаюсь взглядом заставить Джорджа остаться, но это бесполезно. Меня оставили наедине с негодующим виконтом.
— Мы обручены, — говорит он.
Даже не знаю, что на это ответить, кроме слабого «О!».
— Мне нужно привести в порядок лондонский дом. Сейчас я остановился у сестры, полагаю, вы это знаете. Затем мы в течение недели поженимся по специальному разрешению.
— Но я не хочу выходить за вас, сэр. И вы не хотите жениться на мне.
— Моя честь требует этого, мэм! — восклицает виконт. В его гневе есть что-то захватывающее, и я снова не могу не пожалеть, что он не надел какой-нибудь готический костюм. Тогда это заявление прозвучало бы куда эффектнее.
— А как насчет моей чести?!
— Вы свою честь уже потеряли, — без обиняков отвечает он. — Ее можно восстановить только браком со мной, с человеком, который отнял ее у вас.
— А вам не приходило в голову, что для меня дело чести — выйти за мужчину, которого я уважаю?
Шаддерли шагнул ко мне.
— Очень мило, мисс Хейден, но это спорный вопрос.
Я испытывала абсолютное отчаяние и горячо жалела, что здесь не было Энн, которая дала бы мне совет или утешила. Но у нее медовый месяц, она путешествует по провинции, что очень скоро буду вынуждена сделать и я, хотя эта идея мне совсем не нравится.
Я всегда знала, что выйду замуж, поскольку самая большая мечта родителей, чтобы я сделала достойную партию. Но я надеялась, что выйду за человека, которого люблю или по крайней мере которого немного знаю. Я действительно жалела, что Шад поцеловал меня, поскольку это сильно все усложнило. Но я хотела бы, чтобы он поцеловал меня снова — конечно, не когда он так свирепо смотрел на меня, а в другое, более подходящее время. Сейчас же я сомневалась, что это когда-либо произойдет. Разве мужчины не думают, что есть женщины, годные для поцелуев и флирта, и другие, подходящие только для брачных намерений?
Я действительно не представляла, в какую категорию хотела бы попасть. Слезы уже щиплют мне глаза, я шмыгаю носом, но будь я проклята, если расплачусь перед виконтом.
— Мисс Хейден… Шарлотта… Я прибыл в Лондон, чтобы найти жену. Чувства — это прекрасно, но я должен обеспечить продолжение рода. Я предлагаю вам свое имя и, следовательно, тем самым восстанавливаю вашу репутацию. Как только вы родите сына, пожалуйста, ищите симпатии где пожелаете.
— Вы необыкновенно великодушны, ваше сиятельство, — сказала я с сарказмом, хотя, как мне показалось, это прозвучало довольно искренне.
— Фактически да. Я охотно закрою глаза на ваши связи, как вы — на мои.
— Понятно. — Очень по-светски. Интересно, придут ли Энн и ее граф к подобному соглашению, если наскучат друг другу?
— У нас нет причин относиться друг к другу нелюбезно, — говорит виконт. — Мы могли бы стать… союзниками, если не друзьями.
— Какая восхитительная перспектива! — Я чувствовала себя уставшей, злой и… обманутой. Я не желала быть племенной кобылой в родословной Шада и была уверена, что Шад не станет дожидаться рождения сына, для того чтобы прыгнуть в постель к другой женщине. — Полагаю, мое приданое достаточно для ваших потребностей?
— Совершенно достаточно, мэм. Желаю вам доброй ночи.
— Доброго утра, сэр.
— Ах да, действительно. Доброго утра, мисс Хейден.
Он кланяется и уходит.
В комнате холодно, огонь в камине давно догорел, я слышу, как внизу наша посудомойка гремит ведром и шваброй. По крайней мере, можно отправиться в теплую постель, моя семья, наверное, простит меня. Но как я хочу, чтобы Энн была здесь!
Виконт Шаддерли
При всей своей откровенной глупости Бирсфорд сейчас был бы полезен. Он послужил бы отличным резонатором, на котором можно опробовать различные идеи и фантазии и прийти к разумному решению. Иногда, всем на удивление, он высказывает мысль блистательную и простую, которая никому и в голову бы не пришла.
Так или иначе, у меня случился припадок временного (надеюсь) умопомешательства.
Все началось довольно невинно, с того, что я предложил невзрачной и сварливой особе свой носовой платок, и закончилось все предложением руки и сердца. Хуже того, нет никакого выхода, если только у непривлекательной мисс Хейден не найдется другой поклонник (и не Бирсфорд), ради которого она меня бросит. Но я не сверхоптимист.
С практической стороны этот брак лучше, чем я ожидал по виду семейства Хейденов. Они, возможно, производят впечатление неряшливой претензии на аристократизм, но определенные намеки — бросающаяся в глаза новая мебель, экстравагантное платье леди Хейден, слухи о высоком стиле жизни сыновей — свидетельствуют, что семейство тратит деньги с удвоенной силой, вкладывая капитал в будущее неуклюжей дочери. Их усилия окупились.
— Шарлотта Хейден?! — воскликнула моя сестра. — Шад, почему?
— Двенадцать тысяч.
— Но… но ты едва знаешь эту девушку.
— Мэрианн… — Я посмотрел на сидевших рядом со мной на диване племянницу и племянника, — я должен жениться на ней.
— Ты имеешь в виду — после вчерашнего происшествия?
— Да.
— Дядя Шад, я хочу вплести ленточку тебе в волосы. — У Элизабет, моей трехлетней племянницы, на уме более важные вещи, чем позор и брак ее дяди.
Чарлз, мой племянник, грызет кулак и дрыгает ногами. Он, кажется, одобряет попытки своей старшей сестры сделать меня предметом красоты, но этот толстенький улыбающийся карапуз одобряет почти все.
— Скажи «пожалуйста», Элизабет, — делает замечание моя сестра и, наклонившись, щупает лоб дочери. — По-моему, немного горячая. Что ты думаешь, Шад?
— Пожалуйста, дядя Шад. — Племянница карабкается мне на колени и завязывает ленточку, что-то тихо бормоча себе под нос. — Красивый дядя.
— Да, теперь ты просто красавец, — подтверждает Мэрианн. — Что ты будешь сегодня делать, Шад?
— Прежде всего, осмотрю дом.
Она кивает. Ни у одного из нас нет счастливых воспоминаний о фамильном лондонском доме, который уже два года пустует с закрытыми ставнями и мебелью в чехлах. Я не входил в него с тех пор, как, оставив Англию, отправился командовать «Арктуром».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
