— Я никого не принимаю. — Я слышала, как звякнул дверной колокольчик, но никакие визитеры не нарушат мое одиночество.
— Да, мисс, однако миссис Хейден сказала… — Джереми переминается с ноги на ногу и гримасничает. — К вам посетитель, мисс Хейден.
— Отошли его. Что с тобой?
— Туфли, мисс Хейден. Они мне жмут.
— Спроси другого лакея, нет ли у него запасной пары.
— У меня очень большие ступни, мисс, — бормочет Джереми.
Боюсь, в один прекрасный день он не сможет выбраться из спальни, и нам придется разбирать крышу, чтобы освободить его.
— Я скажу о твоей проблеме мистеру Финну. Пожалуйста, отошли визитера.
— Миссис Хейден сказала мистеру Финну, мисс, что если заедет какой-нибудь джентльмен, то мы должны впустить его.
Значит, Финн, наш дворецкий, соучастник низкого заговора выдать меня за первого же мужчину, который постучится в наш дом!
— Но…
В этот момент в комнату заглядывает виконт Шаддерли. Вручив Джереми перчатки и шляпу, он кланяется:
— Ваш покорный слуга, мэм.
Удивленно глядя на него, я нащупываю, чем бы прикрыть письмо, и случайно сбиваю со стола чернильницу. Чернила пачкают не только платье, но и ковер, на который я выхожу сделать реверанс.
— Спасибо, Джереми, мы выпьем чаю, — говорит виконт.
— Джереми, нужно почистить ковер, — в панике приказываю я.
— Да, сэр, — отвечает Джереми виконту и уходит. Подозреваю, что он пропустил мимо ушей мой приказ о ковре.
Я пытаюсь разглядеть, не вляпалась ли я туфлей в чернильное пятно — хотя не знаю, как этого можно было избежать, — и направляюсь к дивану.
— Откуда вы знаете, как зовут нашего лакея? — спрашиваю я.
— Считаю полезным узнавать имена слуг.
Этот ответ порождает в моем уме самые неприличные возможности — я внезапно вспоминаю все романы о тайных свиданиях, секретных письмах и бегстве влюбленных, — но не хочу проявлять излишнюю заинтересованность.
— Сожалею, милорд, но я сегодня не принимаю, — говорю я со всем достоинством, на какое способна женщина, заляпанная чернилами.
— Какая жалость, но я уже здесь, мисс Хейден, так что нам лучше максимально воспользоваться этим.
Он улыбается, и его улыбка… ослепительна. Она похожа на солнце, выглянувшее из-за темных туч, и я чувствую, как у меня подгибаются колени.
— Сядем? — предлагает он.
— Ох, да, конечно. — Я машу в сторону кресла: — Пожалуйста, садитесь.
Он ждет, чтобы сначала села я.
— Почему бы вам не снять испачканную туфлю? — бормочет он так интимно, будто предлагает мне снять нижние юбки. — В конце концов, вы же не хотите разнести чернила по всему ковру?
Я сконфуженно сбрасываю обувь и сажусь на диван, одергивая юбки.
Он садится не в кресло, а рядом со мной.
— Что привело вас в наш дом? — спрашиваю я. Не самое вежливое начало беседы, но я действительно имею привычку говорить то, что думаю.
Мой незваный гость избавлен от необходимости отвечать, поскольку Джереми, хромая, вносит поднос с чайными приборами.
Стараясь не смотреть на виконта, я довольно неловко разливаю чай и вручаю ему чашку.
— Что я здесь делаю, мисс Хейден? — Он выливает обратно в чашку пролившийся на блюдце чай. — Мне и самому это интересно. А что, если мне захотелось увидеть вас?
— О, сомневаюсь! — Расплескав чай, я с глухим стуком ставлю чашку на блюдце. — Милорд, вам не нужно флиртовать со мной. Я польщена, что вы приехали с визитом…
— Это Бирсфорд посоветовал мне нанести вам визит и поближе познакомиться с вашей семьей. Ведь мы теперь родственники?
— Вы получили известие от Бирсфордов?!
— Да, сегодня утренней почтой.
— О, я ожидала… Я имею в виду, было ли сообщение для меня? От Энн, то есть от леди Бирсфорд?
— Боюсь, что нет.
Не в силах скрыть разочарование, я встаю с дивана. Энн; обещала написать, как только сможет. Я знаю, что она не так скучает по мне, как я по ней — в конце концов, у нее есть муж, который ее занимает, — но не добавить ни строчки для меня, зная, что получатель письма навестит мою семью! О, это ужасно.
Шаддерли тоже встает.
— Письмо очень краткое и главным образом посвящено довольно скучным деловым вопросам, которые нужно уладить и о которых я обещал позаботиться.
Его сочувствие рассердило меня еще больше. Обидно, что он распознал мои чувства. Я поворачиваюсь к нему.
— Конечно. Было приятно видеть вас, милорд.
Он смотрит на свою чашку, потом на меня.
— Друзья и родственники называют меня Шад.
— Не думаю, что мы можем зайти так далеко, милорд. Мы познакомились совсем недавно, на свадьбе Энн.
— Замечательно. Тогда я к вашим услугам, мэм. — Выпив чай, он ставит чашку на стол и кланяется. — Ожидаю увидеть вас на вечеринке Мэрианн сегодня вечером. С вашего позволения я буду настаивать на первом танце.
— Кто это — Мэрианн? И о какой вечеринке идет речь? — Я смутно припоминаю разговор за сегодняшним завтраком о платье и тому подобном. Какая досада, но я не хочу ехать ни на какую вечеринку. Я хочу остаться дома и дуться.
— Мэрианн — это моя сестра, миссис Шиллингтон. Очень респектабельная особа. Так вы обещаете мне первый танец, мэм?
Я пожимаю плечами:
— Хорошо.
— Ваши чары сокрушили меня. Желаю вам доброго дня.
Виконт Шаддерли
Не знаю, почему я заехал к мисс Хейден. Возможно, избыток хихикающих девиц, дефилирующих по гостиным, заставил меня желать чего-нибудь острого, как бывает после неумеренного употребления конфет.
Я полагал, что все семейство будет дома, и не ожидал, что застану ее совершенно одну. Она напомнила мне кое-кого из моих пожилых родственников, которые не заботятся о светских тонкостях, или зверька, попавшего в ловушку в этой перегруженной мебелью комнате, среди позолоты и бархата, где ничто ни к чему не подходит и все кричит о новизне и дороговизне, словно деньги здесь борются с хорошим вкусом и побеждают. Дом Хейденов расположен в самой дорогой части города, и нувориши здесь превосходят друг друга в показной вульгарности. Старые же семейства вроде нашего превзошли друг друга в хвастовстве старинными лондонскими домами, неудобными и плохо расположенными.
Очевидно, Бирсфорд был прав относительно чувств мисс Хейден к нему. Разволновавшись, что ее поймали за написанием письма, она пролила на себя чернила и сильно встревожилась, узнав, что я получил известие от графа. Она пыталась скрыть свое волнение вопросом о леди Энн и даже чуть не разрыдалась. А потом и вовсе стала откровенно неприветливой и отказалась от предложенной мною дружбы, хотя я и сам не понимаю, почему предложил ее.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
