Несмотря на ежедневный труд на ниве литературы, я никогда не забывал главную причину увольнения из компании с ее бешеной гонкой за благосостоянием – быть с семьей и наслаждаться жизнью. Совместными усилиями мы возделали и засадили огород, прежде принадлежавший Джошуа Кройдону, каждому росточку кукурузы радовались не меньше, чем если бы у нас на вершине холма забил фонтан из нефти. Помню, как я нес домой первый созревший помидор, словно бриллиант Кохинор[8], а блюда из ранних огурцов и салата-латука поражали своим бесподобным вкусом. Кроме того, я вызвался подготовить команду Тодда к Малой бейсбольной лиге.
По выходным, а то, бывало, и вечерами, когда мальчики возвращались из школы, я оставлял печатную машинку, и мы вчетвером отправлялись исследовать новые удивительные места из числа тех, которыми изобиловал Нью-Гэмпшир, сверяя свой путь с дорожной картой. Ни с чем несравнимые воспоминания!
Бороздили океан у Хэмптон-бич, взяв на прокат парусник, скользили по глади озера Санапи, посещали скачки лошадей на колесницах и ели сахарную вату на ярмарке в Хопкинтоне. А еще мы поднимались на фуникулере на гору Вашингтон, бросали монетки в колодец желаний в деревне Санты, с восторгом рассматривали занесенное снегом бессмертное «Большое каменное лицо»[9], воспетое Натаниэлем Готорном, ходили на пароходе среди островов озера Виннипесоки и молились у огромного каменного алтаря в сосновом бору. Один мудрец как-то вывел: «Иметь счастливую семью – все равно, что жить в раю». Согласен.
Еще на заре карьеры в сфере торговли я уяснил, что планы, не подкрепленные предварительной проработкой и не имеющие четких временных рамок, совершенно бесперспективны, как если бы их не было совсем. На написание книги я отвел себе десять месяцев, на каждую из двадцати глав выходило по две недели. Просчитался. Причем существенно. Последнюю страницу «Ключа к лучшей жизни» дописал вскоре после Дня благодарения в 1978 году. Примерно через двадцать месяцев от начала работы! Затем эстафету приняла Луиза. Прежде чем распечатать окончательный вариант с двумя копиями, она вычитала каждую страницу на предмет наличия ошибок и опечаток.
Как-то в одну из поездок в Конкорд приобрели последний выпуск «Писательского рынка», представляющего собой увесистый каталог, куда ежегодно включались американские издательства с указанием фамилий их главных редакторов и тем издаваемых ими книг. После многочасовых обсуждений о том, какое из них предпочесть, наконец, остановились на ведущем издательском доме Нью-Йорка. Не так давно там выпустили несколько весьма успешных книг по мотивации и самопомощи.
Отчетливо помню то утро, когда Луиза передала мне тщательно упакованную машинописную копию книги для отправки ее по почте. Поцеловала и задушевно произнесла:
– Джошуа Кройдон гордился бы, узнав, для чего ты использовал его печатную машинку.
V
ЭЙФОРИЯ И ГОРДОСТЬ ПО СЛУЧАЮ ОКОНЧАНИЯ книги вскоре уступили место опустошенности, превосходившей даже ту, которую я испытал после ухода из «Treasury Insurance». Все мы люди привычки, поэтому работа над «Ключом к лучшей жизни» стала неотъемлемой частью моего ежедневного времяпрепровождения. Ожидая ответа от редакторов с Пятой авеню, я не представлял, чем себя занять.
Однажды утром, находясь на маяке, постарался отвлечься, развешивая у камина семейные фотографии. Луиза вернула меня к действительности.
– Ну-ка, муженек, отложи свой молоток, – потребовала она. – У нас тут парочка безотлагательных дел, тянуть с решением которых дольше непозволительно.
– Я готов. Что угодно! Все что угодно! Все что пожелаешь!
– Для начала рождественскую елку.
– О господи, просиживая над книгой совсем…
Она взяла меня за руку и подвела к дивану. Когда мы уселись друг напротив друга, Луиза опустила руку в карман фартука и протянула сложенные листки из записной книжки.
– Что такое?
– Это, любовь моя, списки пожеланий наших сыновей. Если за долгие месяцы писательского труда у тебя образовались провалы в памяти, то напоминаю: ты сам когда-то предложил, чтобы ежегодно мальчики составляли списки подарков, которые хотели бы получить на Рождество. А что из них купить, мы выбираем сами.
– Раз так, то я готов. Куда поедем за покупками?
– Ты лучше взгляни на списки, – уныло проговорила она.
На первом развернутом листке, где значилось «Гленн», был всего один пункт, выведенный печатными буквами: «Альбом Би Джиз „Лихорадка субботнего вечера“». На другом листке с именем Тодд также было только одно пожелание – новая бейсбольная перчатка.
Я покачал головой.
– Что за наваждение. Мальчишкам всегда удавалось составить списки из пары дюжин необходимых им вещей. Причем далеко неполные. У нас и проблем не возникало.
Луиза пристально разглядывала свои руки.
– Луиза?
Пришлось податься вперед, чтобы расслышать ее ответ.
– Думаю, дети догадались, что в этом году мы сможем подарить им только по одному подарку. – С трудом сдерживая слезы, она крепко сжала мои руки. – Несколько месяцев назад я стала давать им меньше денег на карманные расходы, сама готовлю бутерброды для ланча. И строже слежу за расходами.
Я застонал, внезапно почувствовав себя жутко тупым, беспечным и беспомощным.
– Почему ты раньше мне об этом не сказала, милая? Конечно, я знал, что мы стеснены в средствах, но так заработался над книгой, что упустил это из вида.
– Поэтому ничего и не говорила, Марк. Не хотела беспокоить, пока ты писал. Тебе и без того хватало забот. И потом, с некоторых пор единственным казначеем в нашей семье была именно я. Помнишь ранние годы совместной жизни, когда, склоняясь над кухонным столом, мы решали, какие счета следует оплатить сразу, а какие подождут? Потом тебя повысили, доходы возросли. Мы все реже сообща обсуждали расходы, затем и вовсе прекратили. Я просто оплачивала все приходящие счета, что давало тебе возможность погрузиться с головой в работу. Привыкла, знаешь ли, теперь нужно отвыкать. Тяжело мне приходится, ведь я – женщина гордая.
Я вздохнул.
– Ладно, казначей, довольно ты тянула эту ношу. Предоставь ее мне.
– На текущем счете у нас чуть больше четырех тысяч долларов. Ровно столько, сколько требуется, чтобы выплатить по ежемесячной закладной, за коммунальные услуги и запастись продуктами на ближайшие три месяца, если не разбрасываться.
– А как же Рождество? Подарки?
Луиза уткнулась лицом мне в плечо.
– Право не знаю, милый. Мы не можем себе позволить…
