Изящная девушка, его ровесница. С удивленными глазами странного сиренево-сизого цвета. С бледными губами. С разметавшимися в разные стороны на эльфийский лад тонкими черными косичками. С голубыми и белыми молниями, вьющимися осиным роем вокруг неё. С сизым и синим туманом, стекающим с её волос и плеч. С волшебным, согревающим до самого сердца светом, окружающим её, и делающим мир ярким и прозрачным до звона. Девушка, прекрасней которой нет на свете. Островок покоя в центре бури — Шу. Око Урагана.
Весь мир исчез, растворился, забылся вмиг. Только она. Её дивные лиловые очи. Её летящие шаги. Её робкая рука, осторожно касающаяся его мокрых волос. Удивленная слабая улыбка. Жаркая волна восторга и изумления от её невесомого прикосновения. Оглушительный гром собственного сердца. Взгляд, глаза в глаза, так близко, что его прерывистое дыхание смешивается с трепетом её вздоха. И всепоглощающее желание быть ближе, как можно ближе, касаться её, приникнуть, слиться… самому стать ею.
Хилл сам не осознавал, что весь подался ей навстречу, и ловит губами нежные пальцы, и ластится, и трется лицом о её грудь. Он забыл, что на нем ошейник, и руки его связаны… что перед ним ужасная Тёмная колдунья. И вскользь промелькнула мысль, что, похоже, его купили за десяток золотых… и даже показалась смешной.
Глава 5
Вернувшись домой, Шу обнаружила, что приятные сюрпризы на сегодня не окончены. Её поджидал господин Биун, регулярно поставляющий ей новые игрушки и материал для опытов. То есть рабов. Он подобострастно кланялся и заверял, что сегодня у него припасено нечто особенное, редкое и экзотическое. В редкое и экзотическое Шу не верила, к тому, что господин Биун набивает цену, она давно привыкла, да и ей было всё равно. Со времени смерти отца она ещё ни разу не покупала себе новую игрушку, не было необходимости. Но за три года, что она с помощью праны жертв поддерживала жизнь отца, она привыкла и к этой игре, и к регулярным порциям свежей силы. С тех самых пор, как Шу в Уджирском ущелье попробовала на вкус ужас и боль умирающих орков, эмоциональная энергия стала для неё наркотиком. Шу не считала, что поступает особенно плохо, убивая преступников. Она специально выбирала самых отъявленных негодяев из всех осужденных каторжников. Два раза принцесса поддавалась на уговоры Биуна и брала привозных рабов, красивых мужчин, пытаясь сделать из них прислужников. Но ничего хорошего из этого не получилось. Оба оказались трусливыми и изнеженными существами, годными разве что для украшения интерьера. И оба боялись её до колик. Вот и сегодня Шу очень надеялась, что Биун приведет не гаремного томного юношу, а нормального, жестокого и грубого грабителя или разбойника, которому море по колено. Такие долго не ломались, и их можно было держать в магическом круге по нескольку дней, иногда даже пару недель. Работорговец, как обычно, кивал и обещал через час доставить именно то, что требуется.
В ожидании обещанного развлечения Шу устроилась в кабинете с трактатом по любимым защитным рунам, памятуя, что нет предела совершенству. В рунной магии, в отличие от стихийной, требовались не столько мощь и вдохновение, сколько точность и выверенность. Конечно, Эри последними словами ругал её за немыслимые эксперименты по сочетанию, казалось бы, несовместимых знаков в одной сложной руне. Чего стоит только руна в её магическом круге! И если бы он увидел, как Шу утром рисует вишневым соком, он бы в обморок хлопнулся, не иначе. Намешать в одну кучу знаки «от злых намерений», «от опьянения», и «сигнальный поводок», да ещё «от дурных болезней» туда же, и рисовать не специальной кистью, а надкушенной ягодой! Мало того, влить ещё и изрядную порцию магии Разума, для пущей надежности… да ни один гном, да никогда! Обычно в таких случаях Шу ухмылялась и заявляла, что да, будь она гномом, то тогда… а раз уж ей не повезло родиться среди столь славного народа, то она всё равно будет делать по-своему.
Увлекшись разбором и сравнением пары рун, принцесса не заметила, как пролетело время, и чуть не подскочила от неожиданности, когда Балуста осторожно потащила талмуд у неё из рук.
— Эй, ты чего это…
— Проснись, Шу! Совсем меня не слышишь?
— Что такое, Баль?
— К тебе пришли. Этот, бабуин, или как там его…
— Какой ещё бабуин?
— Ну, работорговец.
— А, Биун… Баль, заплати там ему, возьми одного, и пошли его подальше. Я занята.
— Нет уж. Тебе надо, ты и бери. Ещё чего придумала, чтоб я рабов покупала!
— Ой, прости, Баль. Совсем уже… — Шу смутилась. После того, как она собственноручно выкупила Балусту у бродячего цирка и сломала её ошейник, пообещав, что никто и никогда больше не посмеет нацепить на неё эту мерзость, предложить ей самой кого-то купить… Шу сама от себя не ожидала такой бестактности. — Пойду, разберусь с ним по-быстрому.
Шу сунула в карман штанов кошель с десятком золотых и спустилась вниз. Господин Биун опять суетился и кланялся. Её Высочество состроила надменную физиономию, устремив на торговца нетерпеливый взгляд.
— Ну и где же?
— Ваше Высочество, не извольте беспокоиться… они здесь, за дверью. Угодно ли посмотреть?
— Мне нужен один. Сколько?
— Десять золотых, Ваше Высочество, — наглый торговец назвал сумму раз в пять-десять большую, чем стоили каторжники, и в три раза большую, чем обычно получал с принцессы.
— Мне нужен каторжник, а не фрейлина. Если у вас нет сегодня осужденных, приходите в другой раз.
— Ваше Высочество, посмотрите сами. Два экземпляра, вам непременно понравится!
— Сколько лишних слов, Биун. Я не собираюсь переплачивать.
— Конечно-конечно, Ваше Высочество, как вам будет угодно, — работорговец попятился к дверям и распахнул их. Стражники втолкнули в комнату двоих, швырнув их на колени.
— Я же сказала… — принцесса уже махнула рукой, веля Биуну убираться, но застыла на месте. Поначалу она заметила только, что оба очень молоды и довольно красивы, но в следующий момент замолкла на полуслове, пораженная увиденным чудом. Торговец привел ей мага. Настоящего Светлого. Редчайшего, необыкновенного золотого цвета аура, оплетенная белыми и черными нитями. Искусство, жизнь и смерть. Шу не подозревала, что бывает такое сочетание. Маг явно необученный, похоже, даже и не знающий, что он маг. Будь у него возможность пользоваться своей силой, он бы не позволил надеть на себя рабский ошейник. Скорее всего, поэт или художник, а, может быть, музыкант. Шу внимательнее присмотрелась к сияющему облаку, окутывающему его. Черные и белые нити, строго ограничивающие золотистую сердцевину. Точно по учебнику, не пробудившаяся и неосознанная магия.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
