не исключение. На самом деле, это один из худших его поступков. Просто в прошлом его действия всегда были направлены на то, чтобы унизить меня или причинить физическую боль. Эта сексуальная грань его мучений — новая и сбивающая с толку.
На нем нет боксеров, и его твердый член свободно пружинит, жилистый и большой. Это первый член, который я когда-либо видела физически, и он кажется мне огромным. Я не знаю, что делать, когда смотрю на капельки жидкости на кончике, чувствуя, как жар охватывает каждый сантиметр моего тела.
— Возьми его в рот, — говорит он, глядя на меня своими голубыми, полными ненависти глазами.
— Пожалуйста, не делай этого, — умоляю я его, паника охватывает меня.
Если бы кто-нибудь увидел нас, я бы умерла от смущения, не в последнюю очередь потому, что Элиас делает это, чтобы унизить меня.
— Откройся сейчас же, — рычит он, запуская пальцы в мои волосы.
Я вздрагиваю, разжимаю челюсть и закрываю глаза, ненавидя то, насколько безнадежна я сейчас. Чем больше я давлю на него, тем большей опасности подвергаю свою семью. У меня нет выбора, кроме как смириться с тем, что я стану его маленькой зверушкой на целый гребаный год. Это худшая из возможных участей.
— Глаза открыты и смотрят на меня. — Его пальцы грубо дергают мой подбородок вверх. — Я хочу, чтобы ты смотрела мне в глаза, пока я буду трахать твое горло.
Мои глаза распахиваются, и выражение злой похоти в его глазах шокирует меня до глубины души. Элиас всегда казался таким уверенным в себе и контролирующим свои эмоции, но прямо сейчас я могу ясно видеть его желание, что не имеет смысла.
Как он может ненавидеть меня и хотеть одновременно?
— Хорошая девочка, — бормочет он, прежде чем податься бедрами вперед.
У меня сразу же появляется рвотный рефлекс, его солоноватый мужской вкус переполняет мои чувства. Руки инстинктивно опускаются на его бедра, и я пытаюсь оттолкнуть его огромную длину, но он крепко держит меня.
— Прими всё и не сопротивляйся, — дышит он, его голос хриплый от желания. — Если будешь упираться, тебе будет только хуже.
Я обмякаю, подчиняясь ему, а мое горло принимает его атаку. Он медленно двигает бедрами вперед и назад, закрывая глаза, когда стонет.
— Блядь, Гурин, — бормочет он, ноздри раздуваются, пока льдисто-голубые глаза не отрываются от моих. — Твое горло — это рай.
Меня захлестывает волна возбуждения при виде того, как он смотрит на меня прямо сейчас, словно хочет поглотить каждую мою частичку. Мне должно быть страшно. В конце концов, главной целью Элиаса на протяжении всего нашего совместного пребывания в СА было унизить и уничтожить меня. И все же, часть меня возбуждена его отвратительным поведением. Даже сейчас, после стольких лет мучений, у него есть надо мной власть, которую я никогда не смогу понять.
Слезы застилают глаза, когда он полностью проталкивает свой член в мое горло, заставляя меня задыхаться. Толчки становятся неровными и более неистовыми, он смотрит на меня сверху вниз, его лицо искажено от удовольствия.
— Такая хорошая девочка, — мурлычет он, заставляя мои соски затвердеть. — Ты берешь мой член, как хорошая маленькая шлюшка, — выдыхает он, и, несмотря на унизительное прозвище, это заводит меня еще больше. — Моя маленькая шлюшка.
Я вздрагиваю, когда его член, кажется, набухает у меня во рту.
— Ты проглотишь каждую каплю моей спермы, — приказывает он, глаза вспыхивают таким сильным желанием, что я становлюсь более влажнее, чем когда-либо прежде.
Он запускает пальцы в мои волосы и дергает меня вперед, погружая член до упора в мое горло, а затем извергается в него. Я захлебываюсь, с трудом переводя дыхание, пока он держит меня там и выплескивает все до последней капли, не давая возможности что-либо сделать, кроме как глотать.
Наконец, он отрывает мой рот от себя, и я хватаю ртом воздух. Раздается звонок, мое сердце сбивается с ритма, когда он небрежно засовывает свой полутвердый член обратно в штаны, а затем, схватив меня за волосы, поднимает на ноги. Я быстро вытираю слюну с лица и смахиваю слезы, которые его безжалостная атака вытеснила из моих глаз.
В коридоре раздается звук шагов, я хочу отстраниться от него, но он не отпускает меня.
— Пусти меня, — говорю я, пытаясь высвободить его пальцы из своих волос.
— Никогда, — хрипит он, а затем его губы опускаются на мои прямо там, в коридоре, где все могут видеть.
Я слышу приглушенную болтовню позади нас и несколько смешков, когда он по-хозяйски просовывает свой язык в мой рот, углубляя поцелуй. Проходит несколько мучительных секунд, и он, наконец, отпускает меня, а затем выдыхает:
— Ты моя, и я позабочусь о том, чтобы все об этом знали.
С этими словами он отворачивается и шагает по коридору. Я прислоняюсь к шкафчикам, чувствуя себя униженной. Я всегда знала, что Элиас жесток до глубины души, но то, что он только что заставил меня сделать, было совершенно на другом уровне.
— Что, черт возьми, это было? — Спрашивает Камилла, глядя на меня так, словно я сошла с ума.
Я выпрямляюсь, поправляя блузку.
— Черт его знает, — говорю, глядя в конец коридора, где исчез Элиас. — Он загнал меня в угол и не хотел отпускать, — лгу, слишком пристыженная, чтобы рассказать ей, что он сделал на самом деле. Мои щеки покрываются румянцем, когда Адрианна смотрит на меня, как будто не верит в это.
— Теперь ты что-то вроде вещи? — Спрашивает она.
— Боже, нет, — говорю я, но понимаю что, чем больше Элиас будет предъявлять на меня свои права, тем сложнее их будет в этом убедить.
Камилла вздыхает с преувеличенным облегчением.
— Спасибо, блядь, за это, а то я на секунду подумала, что ты действительно теряешь рассудок.
Адрианна видит меня насквозь. Она знает, когда что-то не так, и убедить ее в обратном будет непросто.
— Дальше у нас физкультура с Дэниелсом. — Она делает движение, имитирующее рвоту. — Пойдемте, пока он не заставил нас переодеваться перед ним, извращенец.
Камилла смеется, что немного снимает напряжение, сковывающее меня.
— По крайней мере, он горячий извращенец.
Адрианна закатывает глаза, пока идет по коридору.
— Это не делает его менее мерзким. Я слышала, что в прошлом году он трахнул Джинни. В конце концов, она на год старше нас, и я думаю, ему понравилась идея совокупиться с младшекурсницей.
На этот раз моя очередь содрогнуться.
— Мерзость, этот человек перетрахал слишком много студенток. Он самый большой мужчина-шлюха на свете.
Камилла кивает.
— И, к сожалению, в этом году мы для него — честная игра, так
