Могли и выслать, и сослать…
. . . . . . . . . . . . .
А высылали плодовитых,
Настырных, тех, кто посмелей,
Друзей имел кто знаменитых,
Кто доказал, что был еврей.
. . . . . . . . . . . . .
Онегин, как и прежде, франт.
Одет он нынче от Версаче.
То ли банкир, то ли гарант,
А может, олигарх… тем паче…
Писать серьёзно – не игрушки.
Сейчас и прежде – чёрт один.
Я вам пишу товарищ Пушкин,
Или, вернее, господин.
О, Пушкин! Как Вы были правы!
Всё тот же в обществе изъян,
Нам просто не найти управы
На изменившихся Татьян.
Онегины, куда деваться? —
В банкиры лезут, как один,
И «от Версаче» одеваться
Привыкли с детства до седин.
Талантам все открыты двери,
Но если глубже поглядеть,
То наших Моцартов – Сальери
Так и стремятся подсидеть.
Хоть классику менять негоже —
Уж это точно знаем мы —
Но Пугачёв и Моцарт тоже
Не избежали б Колымы.
Предприниматели, евреи,
А также слова мастера —
Покорный Ваш слуга Андреев,
Et cetera, et cetera.
К нам, посторонние, не лезьте —
У гениев один маршрут:
Мы, Пушкин, были б с Вами вместе
«Во глубине сибирских руд».
С тех пор Сибирь и многолика —
Будь ты философ иль прораб.
Будь ты еврей страны великой,
Петра ль Великого арап.
Но не умрёт в сердцах надежда,
Что будет заклеймён злодей,
И из «сибирских руд» как прежде
Мы будем жечь сердца людей.
2010
На стихи Валерия Аушева
Ломонософф
…Садовник Штурм строчит донос:
«Гер Ломонософф не зер гут.
Разбиль мой губ, разбиль мой нос.
Мой гости – швах!
Мой стол – капут!
По Ломонософф плакать тюрм.
Его проделка нет пощад…».
К великим Аушев взывал —
Немало он стихов сложил,
О Ломоносове ж писал,
Что Бог на д; ушу положил.
Суд над поэзией вершил —
Звал Гёте, Гейне и иных,
Сам Ломоносов поспешил
Послушать Аушева стих.
В поэзии переполох —
Идёт брожение в умах:
Мол, наш поэт смертельно плох,
А Гёте крикнул: «Полный швах»!
И Ломоносов с ними схож —
Он молвил на немецкий лад:
«Его проделка нехорош,
Его проделка нет пощад!»
И Гейне вторил: «Что за чёрт!
Пожалуй, это – не зер гут!
Майн Гер зер шлехт, хотя и горд,
Его поэзии капут!»
«Достала эта круговерть!» —
Сказал герой: «Они всё лгут!
Что немцу тюрм, что немцу смерть,
То мне зер шон, то мне зер гут!»
2011
На стихи Михаила Грозовского
Капустный сок
Не говори всерьёз о грустном…
Твоё мне горе не понять.
Мне прописали сок капустный,
Чтоб тонус жизненный поднять.
. . . . . . . . . . . . . .
Не надо плакать дорогая…
Смотри копейка под ногой!
Смотри-ка, тётенька какая!
Смотри-ка, дяденька какой!
Не надо нынче о высоком,
Твоё мне горе не понять,
Насыщен я капустным соком,
Чтоб тонус жизненный поднять.
Не говори мне о разлуке,
Послушай, милая, разок —
Ведь я не праздно, не от скуки
Употребил капустный сок.
Знай, что поэтом я родился,
О чем ты думаешь, о ком?
Капустным соком поживился —
Не водкой и не коньяком.
Зато теперь я полон силы,
Коль воин – буду воевать,
Не кстати думать мне о милой —
Пора шедевры создавать.
Я, если что всерьёз наметил,
То и на сок махну рукой,
Мой стих польётся, свеж и светел —
Знай, я ведь дяденька такой!
2009
Насекомые
Вызывало уваженье,
как навстречу пауку,
презирая притяженье,
муха шла по потолку.
И сама не понимала,
на какую муку шла.
Да – любила! Да – страдала!
Да – наивною была!…
Как поэт, готов признаться я,
Пригубив слегка стакан,
Наблюдал, с какою грацией
Полз на кухне таракан.
Вызывает уважение —
Говорю не для красы —
Таракана продвижение,
Ножки, рыжие усы.
Своему инстинкту следуя,
И презрев препятствий вал,
Полз он, сам того не ведая,
Как бедняжка рисковал!
Посмотрите-ка внимательно:
Таракан с героем схож,
Мухи ж просто привлекательны
И паук-злодей хорош.
С недостатками, изъянами
(я душою не кривлю) —
Восхищаюсь тараканами,
Мух же попросту люблю!
В чём же истина искомая
Среди пафосных идей —
Да, бывают насекомые
Привлекательней людей.
2010
На стихи Нины Дубовицкой
Передвижная неподвижность
…Я любовалась, как танцует небо
Над бесконечной сценой бытия.
Невдалеке, не ведая рассвета,
Мужчина застывал на остановке.
Его передвижная неподвижность
Клонилась к одиночеству столба…
Когда бы ни пригрезился поэту
Неясный путь, дорога иль судьба,
Тогда он, не дождавшись до рассвета,
Стремится к одиночеству столба.
… Она стихи слагала смело, ловко,
Уставясь в столб, эмоций не тая.
… Мужчина застывал на остановке
Над бесконечной сценой бытия.
Он застывал, не ведая причины,
В недвижном одиночестве столба.
Сказала Нина: «Ах, какой мужчина!
Обидно. Неужели не судьба?»
Мужчина шёл, в рассвете застывая,
Держась за столб, пытаясь не упасть,
А поэтесса, рифмы подбирая,
Испытывала пламенную страсть.
Стихи слагала, прыгали страницы,
А Нина, как поэзии раба,
Глядь: а мужчина искренне стремится
Приникнуть к одиночеству столба.
Она творит, не ведая рассвета.
Нахлынул вдруг поэзии аврал —
Мужчина. Столб. Как это у поэта?
…А он, как видно, сильно перебрал.
Столб ухватил небрежно и неловко,
Она же поэтична, как во сне,
Идёт к мужчине, что на остановке,
И разговор заводит в тишине:
«Сам Блок упоминает столб фонарный —
Фонарь профигурировал не зря».
А он вдохнул поглубже дым угарный,
Пробормотав: «А мне до фонаря!»
Исчезли вмиг поэзия и книжность,
Когда герой изрядно осовел.
Его передвижная неподвижность
Сошла на «нет», когда он протрезвел.
2009
На стихи Владимира Захарова
Шахматы
Поэзия шахмат сложна.
К ним рифму найти трудновато…
Приходит на память одна —
и та завершается матом.
Поэзия просто сложна,
И рифмы искать трудновато…
Приходит на память одна —
И та завершается матом.
Поэзию шахмат люблю,
Тут надо кумекать, ребята,
По жизни грозит королю
Игра, что закончится матом.
Непросто по жизни идти,
Бывает порой туговато…
И, видимо, как ни крути —
И тут не выходит без мата.
2009
На стихи Лидии Жаровой
О знаках
… Они – два знаковых лица.
Две сути матушки – Руси.
И тот, что гордый, – восклица,
Он суть восставший – вопроси.
Кружилась как-то фуэте,
Поклонник, как всегда,
Спросил: «Вы правда поэте?»
И я сказала: «Да».
А он возьми, да и спроси
Протяжно, как в кино,
Со знаком, явно, вопроси:
«Вы поэте давно?»
Немного побледнел с лица,
Помедлил, помолчал,
И знак, конечно, восклица
В словах его звучал.
Смотрелся очень ничего
Без знаков вопроси,
Я ж о профессии его
Возьми да и спроси.
Мы танцевали до утра
Свободно и легко,
Он оказался генера,
Я ж думала – полко.
Он оказался столь краси
Умен и проница,
Что всё, что было вопроси,
Вдруг стало восклица.
2009
На стихи Валерия Жукина
Жара
Сковородка раскалённого песка
Обжигает мне босые ноги.
И проклятия сорвались с языка,
Смачно разделённые на слоги…
. . . . . . . . . . . . . .
Поплавок, как мёртвый. Рыба не клюёт.
Водка в стаканах совсем нагрелась.
Но рыбак и не такую пьёт…
Главное ведь, чтоб не расхотелось!
Такое не увидишь в снах,
Когда песок, как сковородка,
Когда в гранёных стаканах
На солнце раскалилась водка,
И карасю плескаться лень —
Его ловили мы руками
И водку пили целый день —
Не стакан а ми – ящик а ми!
И рыба, обойдя крючки,
И заплескавшись, что есть силы,
Своей природе вопреки
Разумно так заговорила —
Жива. Не испустила дух,
Плеснула рыба, и в итоге
Вдруг смачно выругалась вслух,
Проклятья разделив на слоги,
И на наживку не клюя,
И от жары на солнце тая,
О том, чего желаю я,
Спросила рыбка золотая.
Я встал и выпалил на вдох
Вмиг, не готовившись заранье:
«Прости мне, рыбка, чтоб я сдох —
Исполни все мои желанья:
Уж коль дана такая власть,
Хочу – прости мне эту смелость —
Чтоб водка, как река лилась
И чтобы пить не расхотелось.
Пусть жизнь идёт и вкривь, и вкось,
