Хлодвиг и Хундинг, братья-близнецы и ученики Астриса Оссарского, отправились в свое первое путешествие, лишь только минула шестнадцатая весна, дарованная им Митрой, Подателем Жизни. После смерти Алкидха, их отца, аквилонский странник без колебаний стал опекуном молодых немедийцев. Их страны в очередной раз находились в состоянии войны, Нумалия враждовала с Тарантией из-за границ, но разве это могло иметь хоть какую-то связь с отношениями между людьми?
Опытный Астрис рассудил, что неразумно было бы вместе с юношами, с этими впечатлительными неофитами, отправляться в дальнее странствие и держать путь к Вендии или Афгулистану. И тогда взгляд аквилонца упал на Зингару. Давно уже он не посещал это приморское королевство, к тому же его старинный друг Томезиус (на зингарский манер – месьор Томезиус) в своих последних посланиях сообщал о неких таинственных находках, обнаруженных неподалеку от Храма Небесного Льва. Астрис счел эти послания чрезвычайно интересными, и, таким образом, стрела маршрута будущего путешествия нацелилась на Зингару.
* * *
… Братья-близнецы, Хлодвиг и Хундинг, проснулись почти одновременно, что случалось с ними довольно часто. За свою жизнь они так привыкли друг к другу, что порой действовали как один сложный и взаимосвязанный организм – почти всегда они одинаково реагировали на события, испытывали схожие чувства и постоянно ловили себя на одних и тех же мыслях. Одновременно они свесили вихрастые головы с плетеных гамаков, болтающихся под самым потолком душной каюты, и обнаружили, что ложе наставника Астриса пусто. Судя по всему, их наставник достаточно давно покинул каюту, потому что его спальное место было аккуратно прибрано и застелено покрывалом.
Братья в одно и то же мгновение ринулись спрыгивать со своих шатающихся коек и ощутимо столкнулись в полутьме лбами. Это окончательно разбудило их и вырвало из сладких объятий сна, так легко обволакивающего под утро под мерное покачивание речных волн. Близнецам, разумеется, хотелось поскорее выскочить на палубу, но сразу по пробуждении каждый воспитанный немедийский юноша должен был поблагодарить богов, позволивших благополучно проснуться: почтить священное имя Исиды, охранявшей сны, обратиться к Иштар, заботящейся о хлебе, и, конечно, вдумчиво прочитать вслух лауду, торжественный утренний гимн, посвященный Золотоокому Митре.
Под защитой богов несколько аквилонских судов, в том числе и купеческий барк «Шамар», спускались вниз по течению Громовой реки к ее устью, к месту, где Громовая впадает в Западное море. Именно там раскинулась Херрида, крупный зингарский город, в котором путешественников ждал Томезиус, долгие годы друживший с их покойным отцом Алкидхом Мудрым и с их наставником Астрисом Оссарским.
Когда братья поднялись на дощатую палубу, рассвет еще не наступил, но за громадой Рабирийских гор, темневших слева по борту, уже угадывались едва заметные золотистые полоски. Митра, Владыка Света, готовился вдохнуть жизнь в бескрайние хайборийские пределы и подарить всем живущим еще один ясный солнечный день.
Близнецы сразу заметили фигуру наставника, неподвижно стоявшего у бушприта. Переглянувшись, они осторожно приблизились к нему. Никто из них не осмелился окликнуть учителя, нарушив тем самым его размышления, поэтому братья почтительно остановились в нескольких шагах, ожидая, пока Астрис сам заметит их.
Купеческий барк успел продвинуться на несколько корпусов вперед по речной глади, прежде чем аквилонец обернулся и посмотрел на братьев, уважительно и благоговейно сопевших за его спиной. До этого взгляд его был устремлен вперед, в призрачный туман, стелющийся над водой и уже розовеющий в нежных первых солнечных лучах. Путешественник едва заметно улыбнулся отрокам и заметил:
– Владыка посылает нам доброе утро. Хороший знак в день прибытия…
– Доброе утро!.. Доброе утро! – одновременно выпалили братья, и Хлодвиг, более шустрый и смышленый, успел тут же подхватить: – Доброе утро! Да пошлет Всемогущий Митра для тебя, почтенный наставник, дней здравых, а не дней хворых!
– Ты прав, мой мальчик, – одобрительно кивнул Астрис. – Побольше здравых дней – вот все, что мне нужно в этой жизни. Клянусь богами, остальное стоит значительно меньше тех слез, которые проливаются за обладание теми или иными благами. Ничто в этом мире: ни золотые украшения, ни драгоценные каменья, ни роскошные ткани – ничто не может сравниться со здоровьем… Но почему вам не спится в это раннее утро, ученики?
Ученый ослабил тугую шнуровку на горле и откинул назад капюшон туники, плотно облегавший до этого его голову. Близнецы знали, что эта походная туника была скроена по рисункам самого аквилонца и сопровождала его во многих дальних путешествиях. Сшитая из очень плотного войлока, на который пошла шерсть почти сотни озерных кроликов, эта туника надежно защищала от палящего зноя и песчаных бурь туранских пустынь, от пронизывающих ледяных ветров горных перевалов Кезанкийских гор, и от стигийских раскаленных ветров, и от уттарийских ливней, струи которых способны свалить человека с ног, и от снегопадов Ванахейма, заметающих по самую макушку.
Кроме этого, с внутренней стороны туники располагались карманы, хранящие множество вещей, необходимых каждому путешественнику. Братья еще не знали до конца, что же хранится в этих тайниках, какие именно чудеса они содержат, но видели достаточно многое: тонкие метательные ножи со специально выверенным балансом, зубчатые зазубренные диски, легко срезающие в полете верхушки молодых деревьев, моток тонкой крепчайшей бечевы, изготовленной, как им удалось выяснить, из нитей паутины гигантского паука из Аренджуна; содержимое и назначение огромного количества небольших фляжек и пузырьков с витыми горлышками оставалось пока неизвестно близнецам и поэтому особенно притягивало их воображение, – часть бутылочек торчала из небольших кармашков, а часть находилась в кармашках широкого кожаного пояса, который Астрис не снимал даже ночью.
– Почему вам не спится в это раннее утро, ученики? – спросил он, подставляя лицо потокам свежего ветра.
Братья хотели что-то сказать, но Астрис, не дожидаясь ответа, обратил взор вдаль и с наслаждением вдохнул свежего речного ветра. Барк еще не вышел к морю, но в рассветной мгле уже обозначилась бескрайняя полоса.
– Посмотрите туда, – велел аквилонец, указывая рукой в сторону приближающегося моря. – Видите вы что-нибудь?
Близнецы с готовностью вытаращили глаза в серую темень. Ночной небосклон светлел с каждым мгновением, бесчисленное множество звезд бледнело, точно догорали костры в необъятной степи.
