class="p1">Не успел Тилвас договорить, как из-за угла кают-компании вывернул вышеозначенный Мокки, похожий на очень злого боевого воробья, и с ходу начал шипеть:
– Талвани, ты идиот? Ладно ты меня запер, но тебе даже в голову не пришло забрать у меня отмычку! На кой мне выламывать дверь, если я взломщик, аристократишка?! Если ты будешь так же туго соображать на деле, то мы далеко не уедем, – разве что в лесную тюрьму!
– Ай, прах, – поморщился Тилвас, осознав свою ошибку. – Слушай, ну я предупреждал, что с меня по утрам взятки гладки. Я создание нежное, тепличное, аристократическое… Меня не нужно заставлять думать в первые полчаса после пробуждения. Меня нужно поить кофе, гладить по голове и хвалить. Не могу функционировать иначе.
– Хватит прибедняться. Все ты можешь, когда хочешь.
Потеряв интерес к Тилвасу, скорчившему страдальческую физиономию, Мокки на пятках повернулся ко мне.
– Ты! – он обвинительно ткнул в меня пальцем. – Где твоя легенда, блин?
– Здесь, – я постучала пальцем по корешку старой книги. – Меня зовут Горация Флаккус. Я менестрель. Хочу выступать исключительно для снобистского высшего общества, поэтому пою переведенные на дольний язык древние стихи Шэрхенмисты, потом даю пространные филологические комментарии. Последние полгода я провела в Рамбле, у меня есть рекомендации от принца Лиордана…
Мокки поджал губы, услышав знакомое имя, но возражать не стал.
– И теперь я жажду играть для знатных Домов Шолоха и, так уж и быть, для безродного выскочки Анте Давьера, предпринимателя, раз в его особняке собираются сливки общества… Вот такая у меня легенда. Ты доволен?
– Да. Но я был бы доволен сильнее, если бы ты рассказала мне ее вчера, как мы договаривались. А не ушла спать без единого комментария.
– О, вообще-то у Джерри были комментарии, – встрял-хмыкнул Тилвас, уже вольготно развалившийся на соседнем шезлонге. – Просто не для тебя. И не по делу. Комментарии о высоких созвездиях Южного Креста, о пьянящем морском вине и, конечно, о красоте моих глаз при свете свечи.
Вот трепло.
Я сухо перебила его бахвальство:
– Мокки, я не виновата, что, едва мы сели на корабль, ты ушел играть в карты с этими несчастными туристами, так и не понявшими, где ты мухлюешь. Перед тем как уйти, я заглядывала в кают-компанию в одиннадцать, в полночь и в час ночи, – а вы все играли!.. Делать тебе нечего было?
– Я пополнял нашу казну, между прочим. Не все же Талвани оплачивать наши гостиницы из своего бездонного кошелька?
– Какого ты, оказывается, высокого мнения о моем финансовом положении! – с удовольствием зевнул Тилвас.
Мы его проигнорировали. Пусть колдун и говорит, будто по утрам он не соображает, на самом деле проблема в другом: в это время суток он омерзительно расслаблен, томен, доволен происходящим и собой. Смотреть на него сложно: хочется тоже предаться сладкому ничегонеделанию и поверить, что смысл жизни каждого человека – выработка гормонов счастья. И все.
Возможно, кстати, так и есть.
Но мы с Мокки чуть более угрюмые натуры, и у нас сейчас смысл – ну не жизни, а предстоящего путешествия на материк – сводился к тому, чтобы ограбить лесного выскочку господина Анте Давьера. Красиво, эффектно и на долгую память.
Мокки прижал ребро ладони ко лбу и посмотрел на приближающийся Пик Волн: моя родина с моря казалась особенно темной и хитровыкрученной из-за вьющихся спиралями черных башен. Портовый квартал, как всегда, кипел жизнью: даже издали была слышна брань моряков и хохот кошкоглавых грузчиков. Легкие, похожие на лебедей шукки, приплывающие из Лесного королевства, соседствовали на стоянке с приземистыми и тяжелыми ладьями Кнассии и, конечно, нашими шэрхенмистовскими клиперами.
По плану сейчас, сойдя на берег Пика Волн, мы с ребятами уже начнем отыгрывать образы, которые придумали для ограбления. В этих образах мы пересечем Шепчущее море, в них сойдем на берег и, конечно же, именно ими обаяем жителей Шолоха. Очаруем и… обдурим.
– Так, – Мокки хлопнул в ладоши. – Решено. Ты менестрель. Я твой агент. Меркантильный и наглый, как и полагается правой руке экстравагантной творческой личности. Твоя задача, Джерри, строить из себя невесть что драматическое, загадочное и в меру стервозное (впрочем, ты и по жизни этим занимаешься), а моя задача – за кратчайшие сроки разнести весть о твоем приезде и потом жестко высмеивать всех недостойных, что попробуют тебя нанять, тем самым повышая твою цену. Мы обязательно выступим на каком-нибудь достойном закрытом вечере – я еще подумаю где. Возможно, это имеет смысл сделать в Доме Мчащихся, они богаты и в открытую кичатся этим. Либо в Академии – раз ты вся такая из себя словесница, то обстановка в виде книжных стеллажей может тебе подойти. А на чем ты играешь, кстати? – вдруг сам себя перебил и нахмурился Мокки.
– На нервах, – снова встрял Тилвас. – Профессионально.
– На арфе, – ответила я.
Мокки вскинул бровь.
– Не знал.
– Ну так потому, что в подвалах твоей гильдии как-то не нашлось арфы, знаешь ли. Равно как и в Убежище. А никакого желания приобретать ее у меня не было, – я пожала плечами. – Смысл услаждать уши бандитов вроде Чо и Хавлецки, если они так и не научились спокойно воспринимать даже нитальскую речь, хохоча над каждым выражением, отдаленно созвучным с какой-нибудь пошлостью на шэрхенлинге? Да сделай я простейший перебор, они бы выли от восторга еще неделю, придумывая туповатые шутки, которые бы заканчивались таким звуком.
– Шутки, чья соль была бы в мелодичном окончании «прр-р-р-ум»? – дотошно уточнил Тилвас.
– Именно так.
– Прекрасно! – Мокки осклабился. – Вот именно с таким гонором, как сейчас, и разговаривай все время в Шолохе. И нос выше, еще выше, поддай холоду, девочка.
– Мокки, заткнись. Я актриса и лучше тебя знаю, как играть.
– Так держать, Джеремия!..
– Так, многоуважаемые воры, минуту. А что насчет меня? – Тилвас наконец-то сбросил свою дурацкую негу и собрался.
Внешне ничего не изменилось, но если еще мгновение назад вокруг него ощущалась аура благополучного бездельника, то сейчас – опасного заклинателя, не брезгующего изгнанием духов и убийством монстров всех мастей. Более того, Тилваса окружали и аура Белого Лиса пэйярту, одного из характерных реххов, чье приветствие коллегам нередко звучало как преклони колени передо мной, твоим истинным господином, а потом уже поговорим.
Я улыбнулась. Люблю эти контрасты в Талвани. Varietas delectat – разнообразие доставляет удовольствие.
Мокки, впрочем, было глубоко по барабану на то, какой Тилвас к нему обращается: уютная лапочка аристократ или древняя сущность со смертью, таящейся в глубине зрачков. В любом случае никакого почтения. Обожаю.
– Что насчет тебя? – вор, стоявший со скрещенными на груди руками, нетерпеливо побарабанил мыском ноги по палубе. – Мы же выяснили, что ты не знаешь дольний язык. И твоя милая лисичка тебе его не подскажет, увы. А значит, пока от тебя толку ноль. Да, я невероятно, ошеломляюще горжусь тем, что ты придумал себе новое имя и биографию, даже семейное древо нарисовал, даже еще и с листиками, – Бакоа цокнул языком и с ехидцей посмотрел на поднявшегося Тилваса снизу вверх. – Джеремии бы такое усердие. Но. По факту, твоей задачей и на корабле, и в Шолохе будет просто шляться туда-сюда, строить из себя богатого туриста, наслаждаться жизнью. В общем-то, тебе даже не обязательно менять фамилию, ведь ты будешь делать ровно то, что делал в Пике Волн в предыдущие шесть лет. Играть ту же привычную роль.
– Но ведь это омерзительно скучно, – не оценил Талвани.
– Ой, ну все, тогда все отменяем. Прости, я не понял, что у нас увеселительная прогулка с целью тебя порадовать. И кстати! С того момента, как мы сойдем с этого корабля, даже не вздумай приближаться к нам с Джерри. Никаких поползновений ни в ее, ни в мою сторону, никто не должен связать нас друг с другом ни в Пике Грез, ни на шукке, ни тем более в самом Лесном королевстве. Я сам дам тебе знать, когда нам можно будет «познакомиться».
– Так. А что насчет Давьера? Если я тот Тилвас Талвани, каким являлся все последние годы, то я точно захочу свести знакомство со всеми большими
