часы.
— Это так убого, что больно смотреть, — раздался чужой голос.
— Мне тоже было смешно наблюдать, как тайно ты подкрадываешься, — ответил я, распрямившись.
Для тренировки выбрал место вдали от лагеря. Поблизости и других практиков хватало, которые занимались — лучше им было не мешать. Я бы с удовольствием понаблюдал за чужими тренировками, но пару раз меня встречала охрана и почти вежливо просила идти в другое место. Вот и ушёл подальше, почти за километр от лагеря, и выбрал небольшую поляну, где над землей минимум корней. Чтобы лишний раз о них не биться.
А сейчас кто-то не поленился дойти сюда. Может, тоже уединенное место искал и спонтанно решил пообщаться, а может, целенаправленно искал меня.
— Давно заметил?
Говоривший ещё при первых словах вышел из-за дерева. Резких движений он не делал и остановился в двадцати шагах от меня. Между прочим, элементарное правило вежливости. Особенно когда ты в лесу, на войне, недалеко от вражеской территории. Двадцать шагов — это та дистанция, которая позволяет среагировать на большинство атак.
Гость мне сразу не понравился. Он был молод и хорош собой. Волевой подбородок, пшеничные, кудрявые волосы, глаза светлые, улыбается лучезарно. Не худой, но и не массивный, идеально сложенный. Кисти тонкие и изящные, но, я уверен, руки у него сильные. А ещё голос. Мелодичный и бархатистый. Если чуть тембр изменит, то из его уст настоящий мед потечет. Одет в белую сорочку и серые, подвязанные поясом штаны. На ногах кожаные легкие ботинки. Изящно и в целом подходит для тренировок, если по грязи не валяться.
Он напомнил меня же в прошлом теле. Если бы я много тренировался, то выглядел бы почти так же. Одного этого было достаточно, чтобы возненавидеть его.
Хотел бы я, чтобы мне досталось такое тело. А то, в котором я сейчас находился, оно перло и перло во все стороны. Ни грамма жира, но мышц многовато, да и рост куда-то вверх стремился, не собираясь останавливать. А уж на грубые черты лица, сломанный нос да жесткие, темные волосы я старался лишний раз не смотреть, чтобы не расстраиваться.
— Как приблизился, так и заметил, — повёл я плечами, переставляя ногу. — Зачем подглядывал?
Первое правило выживания: не теряй бдительности.
— Интересно стало, кто так далеко забрался. Да и просторнее здесь. Нет толп охраны.
То, как он улыбался… Этот парень определенно достоин ненависти. Может, ему пару зубов выбить? Тогда больше так не поулыбается.
— Хочешь смахнуться? — приподнял он бровь, оценив и то, как я сдвинулся, и то, каким намерением от меня повеяло.
Спросил с искренним интересом. Самое ужасное, что я не чувствовал от него агрессии и вызова. Обычный парень, если так можно назвать того, кто удерживает особо крепкий покров вокруг всего тела.
— Мы враги? — на всякий случай уточнил я.
Вдруг он пришёл меня убить, и тогда у меня будет законное право подпортить эту слишком красивую улыбку.
— Да вроде нет, — растерялся он.
Или сделал вид, что растерялся. Боги, пусть он окажется лицемером и даст мне нормальные основания для ненависти, а не это глупое раздражение, что из меня так и поперло сейчас.
— Тогда можно и смахнуться.
— А если бы были враги?
— Лень труп прятать.
— Согласен. Не люблю это дело. Начали?
Он замер вполоборота, выставил перед собой ладонь и согнул ноги в коленях.
Первая его атака была обычным толчком энергии. Которая надавила на меня и чуть не откинула назад. И это на дистанции двадцати шагов. Второй удар был другой ладонью, тоже волна, но не широкой дугой, а сконцентрированная. Она врезалась мне в грудь и всё же сдвинула назад.
— Не слишком? — участливо спросил кудрявый.
— Давай уже начнём.
Оттолкнувшись, задействовал энергию и прыгнул сразу шагов на десять. Это было опасно, потому что в полёте нельзя изменить траекторию. Чем и воспользовался новый знакомый. Но так, мягко, без желания размазать. Он снова сменил ладонь и выпустил волну, которую я разбил рукой, сконцентрировав вокруг кисти покров.
Перемена ладони — и следующая волна встретила на втором прыжке. Он был короче и перерос в третий прыжок, который ускорил меня, и, прорубившись через чужое таинство, я оказался рядом.
Теперь уже из моей ладони вышел хлесткий импульс. В последний момент я сдержал себя и не стал бить наповал. Но ударил достаточно сильно и коварно, чтобы энергия прошла через покров и добралась до тела.
— Хе! — вырвалось изо рта белокурого.
Это единственное, что вырвалось. Он ни на секунду не замедлился и снова толкнул, на этот раз концентрированнее, и заставил меня уворачиваться.
На попытку выпустить ещё импульс, теперь уже он сблизился и отвёл мою руку плавным движением. С ним я проделал то же самое. На что он продемонстрировал высокий контроль над таинством. Толчок не сорвался с его ладони, а удержался на ней. Я прекрасно видел тот сгусток энергии, что накапливался, наливался силой и готовился сорваться.
Пошёл обмен ударами. Мы дрались на узком пятачке, без слов определившись с условиями тренировки. Этот стиль боя был мне не очень знаком. Я значительно уступал в плавности движений этому типу. Мой стиль куда резче, но мы же тренируемся, не так ли?
С каждой секундой я подмечал всё больше деталей, подстраиваясь под его манеру. Он тоже на месте не стоял, увеличивая темп.
Где-то через минуту, когда прощупали друг друга, я пошёл на размен. Он ожидал, что я уведу его руку, но вместо этого позволил выпустить толчок, а сам хлестко ударил. Откинуло нас одновременно. Я пролетел метров пять, споткнулся о корень, кувыркнулся и рухнул на мох. Когда поднялся и глянул на противника, он сидел на заднице и крутил головой.
Покров пришлось обновлять. Чужая энергия разнесла его в клочья. До тела добрались жалкие остатки и закалки хватило, чтобы проигнорировать их.
— Так ты всё же знаешь таинства, — обрадовался кудрявый, когда сфокусировал на мне взгляд.
Прозвучало это так, будто я умственно отсталый.
Ну, сам напросился.
Мы снова сошлись. Схлестнулись, как волны прибоя.
