— Спектакль для меня? Она кивнула.
— Целуя Берни, я гадала, что бы ты сделал, если бы я проделала это с тобой, — ты ведь был такой правильный…
— Значит, ты мечтала поцеловать меня? Ну так сделай это сейчас!
— Нет. Сейчас ты должен уйти. Ситуация становится слишком опасной.
— И как я буду зарабатывать себе на жизнь?
— Вернешься к тому, чем занимался раньше.
— Раньше я проводил все свое время в спорах с одной дамой.
— Вернее, постоянно ворчал на меня за то, что я вела себя вызывающе…
Он наклонился и поцеловал ее в плечо.
— Но ведь я и страдал из-за нее! И все же никто не может ублажать тебя в постели так, как это делаю я! — Руки Себастьяна скользнули ей на грудь и повторили ладонями пышную форму. Ахнув, Эсме изогнула спину, а он коленом раздвинул ей ноги и одним стремительным движением подтянул к краю постели.
В следующий миг ему показалось, что они одни в целом мире — он и его опьяняющая, восхитительная возлюбленная, его Эсме…
Глава 5
ПРЕДВКУШЕНИЕ
Стивен принял решение, а это значило, что свою кампанию он намеревался организовать с такой же методичностью, с какой подходил ко всем важным вопросам.
Во-первых, в возрасте семнадцати лет Хелен Годуин сбежала из семьи, что указывало на некоторую нестандартность ее мышления.
Во-вторых, муж леди оказался негодяем, выбросившим жену из дому и устроившим из ее спальни вертеп. В-третьих, несмотря на все это, леди имела безупречную репутацию. Завоевать такую женщину непросто, но Стивен все же решил, что имеет все шансы на победу. Конечно, ему придется постараться, но этот румянец… Она краснела каждый раз, когда видела его.
Стивен улыбнулся про себя. В случае с Хелен он давал себе сорок процентов — совсем не мало, чтобы предпринять попытку. Сейчас он чувствовал себя гораздо увереннее, чем в последние несколько месяцев. Восхитительно застенчивая графиня, умная, музыкальная, оставленная мужем без внимания, могла решить все его проблемы.
Войдя в Розовую гостиную леди Ролингс, Стивен на минуту замер: число гостей на домашнем приеме заметно пополнилось за счет соседей леди Ролингс; а сама графиня, сидя возле камина, беседовала с хозяйкой.
Для начала он направился к старому приятелю, лорду Уиннамору, которого хорошо знал по многочисленным перепалкам в палате лордов, чтобы поздороваться.
— А, еще один беглец от дел! — Уиннамор ухмыльнулся. — Никак не ожидал встретить вас на подобного рода домашней ассамблее…
— Ну что вы, она довольно забавна. — Стивен уже успел убедиться, что леди Годуин по-прежнему находится там, где он ее оставил.
— Забавная — да, респектабельная — нет. Вы уже встречались с леди Беатрикс? — полюбопытствовал Уиннамор, устремляя взгляд на дверь салона, в которую как раз в этот момент входила упомянутая им дама.
Леди Беатрикс сделала из своего появления настоящее зрелище: кудри ее теперь были расчесаны, и сияющие медью волосы выглядели совершенно прямыми, а кожа блистала снежной белизной, в то время как губы казались бледно-розовыми. Она даже сменила выражение лица с дерзкого на слегка меланхоличное.
— Эта молодая женщина — образец искусства перевоплощения, — заметил Стивен не без восхищения.
— Славное дитя. — Уиннамор довольно хмыкнул. — Она истинное утешение для леди Арабеллы.
Стивен был не в силах придумать причину, по которой леди Арабелла, получившая широкую известность благодаря своим трем бракам и многочисленным флиртам, могла нуждаться в утешении, но счел благоразумным промолчать. К тому же Арабелла была тут как тут.
— Мистер Фэрфакс-Лейси! — воскликнула она, хватая гостя за локоть. — Окажите любезность, поздоровайтесь с моей племянницей. Дорогая Эсме сейчас не так проворна, как обычно, так что я взяла на себя труд доставить ей под бок достаточное число интересных собеседников.
Только тут Стивен понял, почему его пригласили на это домашнее сборище, — по-видимому, леди Арабелла выбрала именно его как перспективного кандидата в супруги для своей племянницы. Что ж, ничего нового; уже много лет мамаши, движимые матримониальными устремлениями, вели на него безуспешную охоту.
Вежливо поклонившись леди Ролингс, Стивен поискал глазами леди Годуин — все такую же прелестную, чистую и хрупкую, как… Впрочем, поэтичность едва ли входила в число его сильных качеств.
Хелен, покраснев, приняла обольстительно-робкий вид. Пожалуй, даже чересчур робкий. Мгновение спустя она вскочила на ноги, как испуганная газель, и бросилась через комнату. Ему придется опять повременить и действовать с большей осторожностью, чем планировал, но Стивена это отнюдь не смущало.
В свою очередь, Эсме разглядывала Стивена Фэрфакса-Лейси со все возрастающим интересом. Если только она не ошибалась (а она никогда не ошибалась в том, что касалось мужчин), на этот раз его внимание привлекла Хелен. Бедняжка, она так настрадалась от жестокостей своего бесчувственного мужа! Такой добрый, красивый и уважаемый человек, как мистер Фэрфакс-Лейси, способен совершить чудо и восстановить ее чувство уверенности в себе, что позволит ей высоко держать голову перед всем обществом.
— Мне очень понравился вальс леди Годуин, но… Отчего ее мужа не пригласили на это собрание?
Эсме пожала плечами. Хелен, судя по всему, произвела замечательное впечатление на Фэрфакса-Лейси.
— Боюсь, у него есть другие интересы, хотя с женой у него сохранились самые искренние отношения. — Эсме считала, что было бы ошибкой отпугнуть почтенного члена парламента возможностью предстоящих разборок с разгневанным мужем.
Некоторое время Стивен внимательно наблюдал за Хелен, которая на другом конце комнаты о чем-то беседовала с Беатой, в то время как Эсме уже сделала свои выводы: рядом с молодой и яркой Беатой Хелен выглядела довольно блеклой и какой-то малопривлекательной.
— Прошу меня простить, — извинилась она. — Мне нужно пошушукаться со своим дворецким.
Подойдя к Хелен и Беате, Эсме остановилась.
— Он только что тобой интересовался! — прошептала она подруге.
Хелен смутилась:
— Кто — он?
— Фэрфакс-Лейси, конечно! Иди поговори с ним!
Хелен направила взгляд через комнату в ту сторону, где стоял Стивен, и, когда он улыбнулся ей, вдруг ощутила странное внутреннее противодействие. Все, на что она была способна в этот момент, — оставаться у двери, вместо того чтобы сбежать в свою комнату. До сих пор жизнь ее не баловала; одного глупого решения — бежать из дому с пленительным мужчиной по имени Рис — хватило, чтобы испортить ей все ее существование. В последний год она со всей ясностью поняла, что если в ближайшее время ничего не сделает, то и остаток жизни проведет, как последние семь лет. Внешне казалось, что жаловаться ей особенно не на что; она жила с матерью, и ее повсюду принимали. Но это была не та жизнь, которой она могла бы дорожить, и к тому же у нее не было детей.
