Он не знал о своем пророческом даре…
А даже если бы и знал — Ночные Воины в пророчества не верят. А зря.
***
Меня уверяли, что в окрестностях столицы все тихо-мирно, я в это, естественно, не верил, и, конечно же, оказался прав. Неприятности — это вообще такая интересная штука… Они обязательно произойдут, если их не ждать, и мои спутники столь усердно их не ждали, что уже к вечеру первого дня пути они не замедлили случиться. О загнул!
Хотя неприятностями это можно было бы назвать с большой натяжкой. Вроде бы ничего особо плохого не случилось — нас всего лишь навсего нагнал стражник и передал приказ своего начальства — немедленно вернуться в город и предстать пред его светлые очи. Как нам объяснили, ночные события весьма и весьма заинтересовали полицию, и тех показаний, что дали Бесс с Лерой, им недостаточно. Ну и, конечно же, исключительно для большей солидности гонцу в придачу дали десяток стражников. Упаси господь, ни-ни, никто нас и не думает задерживать или арестовывать — всего лишь вернуться назад и объяснить, по какой это такой причине сразу после нападения мы так дружно покинули город.
Вот мы и встали перед дилеммой. Стандартной, русской, что делать? Ну и, конечно же, кто виноват? Предложений было два — мое, перебить стражников и уматывать побыстрее, а также совместное Феди, Бесса и Леры — вернуться и все объяснить. Они, видите ли, еще питали надежды вернуться когда-нибудь в свой родной город, и не хотели портить с ним отношения.
И что им после этого скажешь? Не знаю, какие у них тут нормы и законы, но что-то мне подсказывает, что до выяснения всех обстоятельств нас в городе оставят под стражей, слишком уж подозрительным выглядит наша ночная самооборона в совокупности с утренним побегом из города. После чего, понятное дело, займутся выяснением моей личности, для профилактики конфискуют арбалет… Нет, в конце концов все решится — заплатит Лерка кому надо золотом, перед нами извинятся и отпустят на все четыре стороны. Но вот только, интересно, мне кто-то даст гарантию, что пока все это будет решаться, на нас опять не нападут? Лично я бы на такой идиллистический вариант развития событий и гроша ломаного не поставил.
Но как хотите — у нас тут демократия, и желаете совершить очередную глупость — милости прошу. Поехали назад.
Впрочем, далеко нам ехать не пришлось — и наши кони, и, тем более, кони нашего почетного эскорта за день порядком устали, и мы все вместе решили остановиться в придорожном постоялом дворе, чтоб завтра утром отправиться в столицу. Правда, у солдат городской стражи денег на это не было, но Лерка, добрая душа, и ужин им оплатила, и несколько комнат сняла. Видать действительно, немалое наследство ей Бил в свое время оставил, раз уже двадцать лет так себе деньгами позволяет сорить.
А солдаты молодцы — Леру поблагодарили, поели, но, на всякий случай, и у наших комнат, и в карете часовых на ночь оставили. Чтоб мы еще трижды подумали, прежде чем решать среди ночи бежать.
И вот наступила вторая моя ночь в новом мире. За окнами заснули летающие крокодильчики, где-то там, на втором этаже, заснули, или пока еще не заснули, Бесс с Лерой, уже не звенел доспехами Федя… И только я молча сидел с арбалетом в руках чуть в стороне от окна и терпеливо ждал.
Собственно говоря, ждал я не просто свистящего рака на горе, ждал я вполне конкретную личность. Не знаю, может у меня появляются первые признаки паранойи, но лично я был уверен — за нами от самого города следят. Следят не по дилетантски, но и не достаточно профессионально. Впервые слежку я заметил в лесу, уже под вечер, когда нас остановил дозор городской стражи. Мужичек, по виду обычный крестьянин, как раз в пределах видимости приостановился лошадь свою распрягать. Причем если остальные проезжие открыто пялились, как стража карету городских богатеев задерживает, то он так усердно не обращал на нас внимания, что привлек тем самым мой интерес. Решил я его запомнить — и что же? Совершенно независимо от нас, минут через двадцать, он тоже остановился в той же самой таверне, сел в самом дальнем углу и весь ужин не поворачивался в нашу сторону лицом. В то время как все остальные почти не отрывали от нас глаз — ну еще бы, не каждый день увидишь, как задержанные своих тюремщиков угощают и на ночь спать укладывают.
Когда мы расходились по комнатам, я уж хотел было сообщить о слежке остальным — но воздержался. Мне стало интересно, за кем же он пойдет? За Лерой, как меня пытаются убедить, или же… Пошел он "или же", а именно за мной. Незаметно так, пошатываясь, будто пьяный. Посмотрел, куда меня поселят, и исчез. Будь на моем месте человек без здравого смысла — он бы пожал плечами и лег спать, чтоб ночью быть убитым. Будь на моем месте человек с небольшим количеством здравого смысла — он бы поднял панику, вспугнул бы преследователя и вряд ли потом опять смог бы его вычислить. Но на моем месте был я, а потому я и сидел с арбалетом в руке и ждал убийцу.
Собственно говоря, почти никаких сомнений по поводу преследователя я не испытывал — девяносто процентов, что это тот самый последний из Школы Ночных Воинов, что решил закончить свое дело. Даже девяносто пять. Как и не испытывал сомнений, что с ним делать. Да, оставайся при мне мои магические способности — я бы его попробовал пленить и прочитать в мозгах что-то полезное. Но, во-первых, магических способностей у меня больше не было, а во-вторых вряд ли наемный убийца знает что-то еще кроме объекта охоты. Причины, кому кто не угодил, им, как правило, не сообщают. Так что я особых сомнений не испытывал — и стоило подозрительной тени показаться в окне, как в место ее предполагаемой верхней части туловища полетели арбалетные болты.
Крик, треск, бум, крик. Я уже в окне, посылаю в стороны уплывающего пятна новые стрелы. Еще один крик, звук падающего тела, тишина. Полная. Произошло все достаточно быстро, так что вряд ли кто-то из постояльцев гостиницы успел проснуться. Ну и хорошо — лишний шум мне сейчас ни к чему. И так есть о чем в тишине и темноте подумать.
А именно: кому я уже успел и в этом мире так насолить, что сразу же по прибытию именно за мною, любимым, начинают охоту самые настоящие наемные убийцы?
А утром на трактир напала стая злобных зыкрудов.
***
С первыми лучами солнца угрык седьмого отряда третьего вольнического батальона армии свободных зыкрудов почесал в затылке. Со вторыми лучами солнца он поковырял когтистым пальцем в носу, с третьими — громко рыгнул, ну и наконец проделав этот обязательный ритуал отдал приказ начинать атаку.
Седьмой отряд третьего вольнического батальона, с дикими воплями и не менее диким выражением на заросших физиономиях, бросился из леса на лежащее у дороги село. Размахивая дубинами, самым сложным оружием, обращаться с каким научились зыкруды, они бросались на все, что видели, и били до тех пор, пока оно не ломалось. Зыкрудов, уже не первую сотню лет воюющих за свою независимость непонятно от кого, не сильно интересовало, перед ними воин, женщина, ребенок или табуретка. После того, как шаман их вводил в состояние боевого транса, единственным побуждением лесных воинов было ломать, ломать и снова ломать. Единственным проверенным средством от их набегов было, услышав их боевые вопли, запрятаться куда подальше, и сидеть там до той поры, пока зыкруды не устанут и не уберутся назад в свои леса. Потому даже во время самых страшных набегов, когда зыкруды шли батальонами (в их понимании батальон — это просто очень-очень большая толпа), количество жертв было не особо большим. Главный принцип — не лезть напролом, не оказывать активного сопротивления, потому что тогда бешенные зыкруды начинают злиться…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
