— Говорят, что это самое жуткое место на побережье, еще хуже, чем Койребрехан.
— Я, наверное, не первый, кто почувствовал это на собственной шкуре. Пришлось передохнуть минут десять, прежде чем я набрал достаточно сил, чтобы забросить канат и подняться на палубу.
— Ты чертовски рисковал!
— Было почти темно. Кроме того, — добавил я с горечью, — умные люди забывают о мерах предосторожности, когда действуют против ненормальных. В задних помещениях судна находилось всего два-три человека. Вообще на борту было мало людей. Человек семь-восемь, не больше. Прежняя команда исчезла.
— Ты никого из них не видел?
— Никого. Ни живых, ни мертвых. Вдобавок мне не повезло. Когда я шел от задних кают к мостику, мимо, буквально в нескольких шагах, кто-то прошел. Я небрежно кивнул и буркнул что-то нечленораздельное. Тот ответил. Не помню, что именно. Я пошел вслед за ним до каюты и увидел, как в камбузе он снял телефонную трубку и начал проникновенно говорить, что один из членов бывшей команды, должно быть, спрятался и теперь пытается ускользнуть. Я не смог воспрепятствовать его разговору, так как он стоял все время лицом к двери и к тому же держал в руке пистолет. С этого момента я должен был действовать решительно и быстро. Вот и направился к мостику.
— И ты на это отважился? Зная, что тебя обнаружили? Могу сказать только одно: тебе обязательно нужно обратиться к психиатру и проверить, все ли у тебя в порядке с головой.
— Дядюшка Артур сформулирует это еще резче. Но это был единственный шанс, и я был убежден, что те, другие, не так уж сильно будут ломать голову, если узнают, что по кораблю разгуливает член бывшей команды, — причем испуганный и не знающий, что делать. Если бы этот человек увидел мой мокрый костюм для подводного плавания, то сразу бы превратил меня в решето. Но он был не очень уверен, с кем повстречался. По дороге к мостику я прошел мимо кого-то. Я полагаю, он уже покинул мостик до того, как была поднята тревога. Я не остался на мостике, а прошел вперед и спрятался на подножке крана. Минут десять на корабле царила довольно оживленная суматоха. Карманные фонарики скользили по мостику, а потом люди удалились на корму. Видимо, подумали, что я там.
Я прошел через офицерские каюты, находящиеся поблизости от мостика, и не увидел там ни единой души. В одной комнате (это была каюта механика) я обнаружил сломанную мебель и ковер с пятнами крови. В следующей — капитанской — кровью была испачкана койка.
— Их же предупредили, чтобы они не оказывали сопротивления.
— Я знаю. А потом я нашел Бейкера и Дельмонта.
— Так, значит, ты их нашел? Бейкера и Дельмонта?
Глаза Ханслета безжизненно смотрели на стакан. Мне очень хотелось, чтобы на его лице появилось хоть какое-нибудь выражение.
— Должно быть, Дельмонт в последний момент попытался дать сигнал тревоги. Их предупреждали, чтобы они этого не делали, разве что в случае крайней опасности. Значит, их обнаружили. Он был убит сзади стамеской трехдюймовой ширины, а потом его затащили в каюту, находящуюся за радиорубкой. Какое-то время спустя туда, должно быть, зашел Бейкер. На нем была капитанская форма — полагаю, последняя отчаянная попытка переодеться. В руке — пистолет, но он был направлен не в ту сторону. Его тоже проткнули стамеской.
Ханслет налил себе вторую порцию. На этот раз много больше. А ведь Ханслет пил редко. Он выпил одним глотком половину и сказал:
— Но ведь ушли не все. Оставили комитет по приему.
— Они очень ловкие. И опасные. Классом повыше нас или, по меньшей мере, меня. Комитет состоял из единственного человека, но поскольку тот был твердым орешком, второй бы только мешал. Я знаю, что он убил Бейкера и Дельмонта. Да и мне во второй раз вряд ли повезет.
— Во всяком случае, на этот раз повезло. Значит, полоса удач для тебя не кончилась.
— Зато кончилась для Бейкера и Дельмонта. — Я знал, он считает меня ответственным за их гибель. Лондон тоже. Да я и сам так думал. Никому другому приписать ответственность за их гибель было нельзя.
— Ты не думаешь, что Дядюшка Артур… — начал Ханслет.
— К чертям Дядюшку Артура! Плевать я на него хотел! Думаешь, мне весело? — Я разозлился. Впервые на лице Ханслета появилось какое-то выражение. От меня он не ожидал таких эмоций и поэтому был удивлен.
— Я не об этом… Я о «Нантсвилле». Поскольку мы теперь точно знаем, что речь идет о «Нантсвилле» и знаем его новое название и флаг… Кстати, как теперь называется?
— «Альта-фиорд», под норвежским флагом. Но не играет никакой роли.
— Нет, играет. Мы сообщим Дядюшке Артуру…
— И гости застанут нас в машинном отделении с наушниками на головах? Ты что, с ума сошел?
— Да, сошел. Да и ты тоже.
— Я сказал, они придут… Если придут.
— Если придут!
— Да! Ты подумай: они могут посчитать, что я очень долго находился на корабле и смогу опознать всю команду. На самом же деле — все это ерунда. Но они этого не знают и, видимо, предполагают, что в настоящий момент я передаю их приметы Интерполу. А шансы на то, что каждый из них зафиксирован в архиве Интерпола — пятьдесят на пятьдесят. Высший класс, это тебе не мелочь пузатая. Кто-то наверняка известен международной полиции.
— В таком случае они все равно опоздали, потерпели поражение.
— Вовсе нет, если они успеют убрать единственного свидетеля.
— Думаю, будет лучше, если мы возьмем оружие.
— Нет.
— Вспомни Бейкера и Дельмонта!
— Я ни на минуту не забываю о них… Тебе не обязательно здесь оставаться.
Он осторожно отставил стакан. Сегодня ночью Ханслета было не узнать. За последние десять минут он дважды поменял выражение лица, и сейчас вид у него был не слишком бодрый. Он снова взял стакан и ухмыльнулся.
— Ты не отдаешь отчета своим словам, — сказал он дружелюбно. — И это оттого, что тебя долго душили, лишив таким образом клетки головного мозга притока крови. В настоящий момент ты не в состоянии бороться даже с игрушечным медведем. Так кто же о тебе позаботится, если они начнут новую игру?
— Прости, — сказал я искренне. Как-никак, а за последние десять лет я работал с Ханслетом более десяти раз и хорошо его знал. С моей стороны было глупо говорить такое, ибо Ханслет не способен бросить человека в беде. — Ты говорил о Дядюшке Артуре.
— Да. Теперь, когда мы знаем, где находится «Нантсвилл», Дядюшка мог бы распорядиться и прислать корабль военно-морского флота, запеленговать их с помощью радара.
— Я знаю, где находился «Нантсвилл», но, когда удирал, они начинали поднимать якорь. До рассвета они уйдут миль на сто, неизвестно в каком направлении.
