и в родном мире. Судьба дала мне шанс всё начать практически с нуля. Новые возможности. И повторяться я не желал. Так сказать, на те же грабли вставать. Однако сын якудза принадлежит якудза, и от этого никуда не деться. Я не могу сейчас отмахнуться от них. Это слишком опасно. Но это не значит, что я не приложу все усилия, чтобы обрести независимость. Моё пребывание в менториуме — временная уступка. Я здесь, пока не найду способ сбросить паутину якудзы. Не знаю, как на этот повлияет возвращение папаши Кенджи Исикавы. Буду разбираться по ходу дела. Но марионеткой ни в чьих руках я точно не буду!
Время от времени я посматривал по сторонам: не появится ли красная тень, но, конечно, это было излишне. Синоби не рискнул бы ошиваться здесь, где полно офицеров, являющихся адептами уровня Идущий, Мастер и даже Парящий. Они запросто могли бы его почуять. Увидеть вряд ли, но поднять тревогу и устроить облаву — да. А ниндзя это ни к чему. Он лучше подождёт удобного момента, чтобы напасть. И в следующий раз будет пособраннее. А значит, куда опаснее.
Синоби владели уникальной техникой, доставшейся им от древних предков. Когда-то основатели теневых кланов связались с тварями Бездны, или, как ещё её здесь называют, Дзигоку. Это не ад в нашем, европейском понимании. Скорее, обитель демонов. Как Джиннистан, если кто увлекается арабской мифологией.
В общем, синоби практикуют техники магических паразитов: вступают в симбиоз с тварями Бездны, и те наделяют их всякими способностями вроде Лабиринта отражений. А взамен ниндзя кормят их своей Ци.
Вообще, без жизненной энергии в этом мире настоящим бойцом не стать, потому что все духовные техники, связанные со стихиями воды, воздуха, огня и земли, напрямую зависят от объёма накапливаемой адептом Ци. Часть её идёт на прокачку энергетических узлов, которые индусы в нашем мире называют чакрами, а остаток хранится про запас, чтобы в нужный момент быть вкаченным в атакующую или защитную технику. Поэтому каждый божий день мои сограждане посвящают минимум час медитации, во время которой собирают разлитую вокруг Ци. Это, конечно, процесс медленный, потому что много так не накультивируешь. Так что, чем чаще и дольше ты медитируешь, тем быстрее развиваешься. Некоторые вообще почти всё время этому посвящают. Но это фанатики уже. Или монахи какие-нибудь.
Есть, правда, и читеры. Но тут дело уже опасное. Не каждый решается, да и не каждый в живых остаётся после этого. Плюс специальный отдел полиции, носящий загадочное название «SD-5», отлавливает и читеров, и тех, кто продаёт им на чёрном рынке Свитки призыва. Наказание весьма серьёзное. Потому что, если ты не справишься, последствия придётся разгребать именно «SD-5». А тамошние ребята не в восторге от этого. Потому что они тоже могут погибнуть. Тут без гарантий. Никто, как говорится, не застрахован.
Наконец, вводные лекции закончились, и мы с Исамой отправились знакомиться с сэнсеем. Вообще, так можно называть любого преподавателя, учителя или просто человека, который считается мудрым и уважаемым. Чьё мнение не пустой звук, так сказать. Например, писателя так можно назвать, даже если он тебя лично ничему не учит. Конечно, я не говорю о тех, кто пишет массовку или эротику. Речь о серьёзных авторах.
В общем, мы заявились в додзё второго корпуса. Там занятий ещё не было, но несколько офицеров разминались, нанося стремительные удары по грушам. Звонкие шлепки разносились по залу, сливаясь с резкими выкриками.
Мы увидели сэнсея (его нетрудно было определить по чёрному кимоно и особым нашивкам) возле стойки с деревянными мечами. Он словно выбирал снаряд для упражнений. Подойдя, мы приветствовали его поклоном.
— Новенькие? — осведомился тот, окинув нас оценивающим взглядом.
— Так точно, Такэда-доно, — быстро ответил Исама.
Ишь, даже успел выяснить фамилию мастера.
— У вас первое занятие завтра, — сказал сэнсей. — По расписанию.
— Мы знаем, просто решили представиться.
Мастер одобрительно кивнул.
— Что ж, раз явились, давайте я вас посмотрю, — сказал он, отступая от стойки с мечами. — Покажите, на что способны.
— Только ударно-бросковая техника? — уточнил Исама.
— Да, не буем ничего разрушать здесь. Для этого есть специальный плац на открытом воздухе с бетонными стенами. Думаю, вы его уже видели?
— Пока нет, Такэда-доно.
— Ну, всему своё время.
Мастер принял классическую стойку: опор на левую ногу, права чуть согнута и на носке. Одна рука у пояса, другая перед собой. На самом деле всё это не имело никакого значения, особенно для бойца такого уровня. А наставниками в военных менториумах могли стать адепты не ниже Мастера.
Мы с Исамой заняли позиции перед офицером, держа друг от друга дистанцию в полтора метра — чтобы не мешать и одновременно усложнить задачу противнику. Но, опять же, это не играло роли. Даже вдвоём мы были Такэде не соперники. Думаю, он бы справился с двумя десятками таких бойцов, как мы.
Исама атаковал первым. С резким выкриком он метнулся к сэнсею и ударил ногой сбоку — резко, хлёстко. Такэда легко заблокировал атаку предплечьем, мгновенно переместился чуть вперёд и врезал Исаме ладонью в грудь. Исама пытался провести сбив, но опоздал буквально на полсекунды и пропустил удар. Он отлетел назад и шлёпнулся на спину, но тут же вскочил — совсем как в китайский фильмах о вин-чуне, которые я смотрел в детстве.
Тем временем я атаковал мастера в прыжке. Прямой удар ногой в грудь. Такэда мог бы и увернуться, но не стал. Вместо этого он перенаправил мою ногу, оттолкнув её предплечьями, чем развернул меня так, что я начал падать лицом вперёд. Но наставник не ограничился этим. Мне навстречу устремилась его стопа. Она должна была ударить меня в грудь, но я успел подставить руки и заблокировал её. Приземлившись, с трудом удержал равновесие. Расслабляться было некогда: Такэда стремительно атаковал серией прямых ударов кулаками, метя в лицо, грудь и живот. Я отбил их, быстро пятясь. Тут и Исама подоспел. Он сделал подкат, желая сбить мастера, но тот лишь перепрыгнул его ноги. Однако маневр Исамы заставил его переместиться правее и прекратить атаку на меня.
Конечно, он дрался в четверть силы максимум. Скорее всего, даже меньше. Просто проверял, кто перед ним.
— Достаточно, — Такэда опустил руки и распрямился. — Вы не безнадёжны, кажется. Техника поставлена и соображаете, реакция есть. Но,
