— Враг сперва проник тайно. Он проник внутрь короля и королевы Гальвара, проник внутрь их министров, их генералов… Летописи Гальвар, найденные совсем недавно, гласят, что «чёрный монстр заложил свои яйца во всё ходячее». Летописи эти, кстати, зовутся «Сагой о Предательстве». Предательстве… Интересно, не правда ли? Как много смысла, как много гнева в этом простом слове, не обрамлённом пустыми эпитетами, — как будто гнев был для них слишком велик. Как будто ярость так сильно пылала внутри писаря, с такой силой она сжигала его изнутри, что он смог выдавить из себя одно единственное слово — предательство.
— А теперь смотрите какая привлекательная ошибка. Враг был паразитом. Он способен подчинять людские тела. А может ли быть, что Гальварцы просто ошиблись? Может они просто не поняли, что если их король сочится гноем и пищит, он уже не совсем человек? Может они увидели предательство там, где его на самом деле не было, а были только хитрые паразиты?
— Нет, — отрезала принцесса. — Там жили не идиоты. Наоборот, они сразу догадались, что для того, чтобы заразить короля и всю его семью, заразить всех его генералов врагу нужен сообщник. Нужен кто-то, кто пронесёт паразитов. Нужен самый настоящий предатель
Сказала девушка, голосом спокойным, но в то же время гремящим неким тайным, подводным течением гнева.
— Он за это ответит.
Маргарита пробежала глазами по воинам. Её взгляд как будто препарировали саму душу. Рыцари поёжились.
А девушка приподняла руку.
— Простите меня. Я… заметила слишком поздно. Но я обещаю, я накажу того, кто это сделал.
Принцесса повернулась. У неё за спиной стояли Релик и Грюнвальд. Рыцарь растерянно пучил глаза. Вдруг он что-то понял и взглянул на старого генерала — и не увидел глаз. Вместо них у старика зияли две маленькие, кровавые зубастые пасти. Монстр широко открыл рот и бросился на Маргариту. Принцесса, сохраняя абсолютное спокойствие на лице, щёлкнула пальцами.
Карман старика расплавился и показалась раскалённая железная сфера. Она затрещала и вспыхнула ясным пламенем.
Старый марш упал на землю кучкой пепла.
— Его паразит проснулся рано, — просто сказала девушка и взглянула на задеревеневшего Релика.
Мужчина стоял неподвижно и тяжело дышал.
— Твой пока спит.
Добавила девушка и грустно опустила голову.
176. Драгоценные Слёзы
176. Драгоценные Слёзы
Релик с грохотом свалился на колени. Но сердце его шумело ещё громче. Голова мужчины побелела, как будто внутри его черепушки надулась пульсирующая белая подушка. Она выталкивала его внимание наружу. Релик видел. Видел пепел, пепел… Старика. Пепел генерала, маршала Грюнвальда. Пепел, серый пепел.
Память Релика была закрыта, думать ему действительно было невозможно, и всё же перед ним разом пронеслись быстрые и сбивчивые воспоминания. Его сердце точно полоснули острым и грубым лезвием. Мужчина выдохнул, прикусил губу и поднял взгляд. Принцесса нависала перед ним и смотрела на него ледяными и печальными глазами. Она опустила руки ему на голову, на шею, и схватила… Она… Сейчас оторвёт ему голову.
И тут Релик, всё ещё ничего не думая, невольно потянулся к своему мечу — потянулся, но не взялся за него, удержался. Снова что-то промелькнуло в его голове, что он даже не смог уловить, и руки мужчины повисли. Шея его расслабилась. Он доверил свою голову в нежные ладони принцессы и обмяк, готовый… Он не знал, к чему именно он был готов… Но он был готов.
А потом Релик услышал смех. Звонкий, весёлый смех, который как будто и не пытался быть сдержанный, который, как будто, давили из горла. Мужчина широко открыл глаза. Принцесса смеялась. Она согнулась, схватилась за живот и смеялась. Её лицо сверкало удивительной улыбкой, а хвостик её волос качался, — ну точно кроличье ушко. Релик смотрел на её смех растерянными, заворожёнными глазами.
Все войско онемело от потрясения и ужаса. А девушка смеялась; топала по земле и смеялась, и говорила. И Релик услышал, через смех, что нет у него на самом деле никакого паразита, что сила трёх сердец уничтожила его в зачатке, что с ним всё совершенно в порядке, и что даже семена паразитов, которые Грюнвальд, сам того не ведая, запрятал в бомбы, заранее были уничтожены принцессой. Релик сперва был растерян, затем на секунду, на мимолётную вспышку счастлив. А потом мужчина разозлился.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Как? Как можно так… Шутить, когда маршал, когда старик… Релик поднялся. Он пылал яростью и недоумением. Он разозлился на принцессу, сам не понимая, как у него это вышло; он хотел её ударить, заткнуть, — а она всё смеялась. Рядом лежал прах Грюнвальда, она его убила и смеялась, смеялась аж до слёз!
До слёз…
Мужчина вздрогнул и по-новому всмотрелся в глаза девушки, и увидел, что они были красные, красные и полные боли. Она надрывалась от смеха, — и таким образом прятала слёзы и плачь. Релик почувствовал опустошение на сердце. Мужчина вздрогнул, собрался и вскинул руку.
— Взрывайте, — крикнул рыцарь, голосом мощным и ясным.
И воины сразу надавили на рычажок. Пламенная буря вспыхнула и охватила тушу гиганта.
Ещё долго из языков пламени доносился оглушительный кровавый писк.
…
Когда все пошли назад, в город, Релик шагал прямо за принцессой. Он смотрел ей в макушку и слушал её голос — мужчина единственный слышал его среди всего войска. Девушка пришла в себя и снова звучала сухо и твёрдо:
— Прости… Знаешь, принцессе не положено плакать… Ну, перед чернью. Мои слёзы драгоценные, как брильянты. Хе-хе.
Релик молчал.
— Заразили только тебя и Грюнвальда. Когда я обнаружила, я всех проверила, но все остальные чистые. Я ничего не раскрывала раньше времени, чтобы вампиры думали, что всё идёт по плану. Иначе мы могли не выманить гиганта.
Релик молчал.
— Собери всех слуг, всех кто был рядом с тобой и Грюнвальдом в последние несколько дней. Допроси… Я сама буду пытать, если надо.
— Разве её Высочество принцесса Мария… — спросил вдруг Релик, удивившись, на секунду, своему хриплому голосу, но Маргарита прервала его на полуслове:
— Ей сейчас лучше не напрягаться. И ещё… Прикажи, чтобы кипятили масло на площади.
— Масло?
— Для предателя, когда я его найду.
Ответила девушка и молча зашла за ворота замка. Релик остался стоять у входа. Вокруг нависали замковые тени, снег был серый и мрачный, и лишь высокие небеса пылали как кипячёное золотистое масло с пенкой облаков. Релик вдохнул морозного и тёмного воздуха и повернулся.
У него было много дел.
Больше, чем когда бы то ни было.
Ведь теперь он был новым маршалом.
…
…
…
На подоконнике сияла свечка. В небе за окном расстилались звёзды. Маргарита сидела в круглой комнатке, обставленной книжными шкафами, за широким деревянным столом. Она перебирала доклады и читала бумаги, щуря глаза. Время от времени к ней заходили, говорили что-то. Девушка отвечала, особенно не отвлекаясь. Время от времени она отлучалась, и когда приходила назад, её руки были мокрыми, а на белых рукавах краснели мутные пятна. Принцесса заносила руки над свечой и сушила, пустыми глазами разглядывая свои бледные кисти. Потом девушка снова погружалась в бумаги.
Весь этот цикл повторялся раз за разом. Менялись только позы Маргариты. В какой-то момент она откинулась на спинку стула, затем скрестила на нём ноги. Потом опять их выпрямила, а после уложила на стол.
Губы девушки едва заметно двигались — голова Маргариты так напряглась от неустанной работы, что ей приходилось проговаривать читаемые слова, а иначе они не складывались в предложение и проходили мимо её внимания.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
В окне медленно проплывала луна. Девушка смотрела на неё и вдруг постучали в дверь. Маргарита пришла в себя, повернулась и сказала:
— Войдите.
Вошёл, неожиданно, не стражник с новой кипой отчётов, но запыхавшийся старичок в красном и с пустыми руками. Не успела Маргарита спросить, как старичок пропыхтел:
