– Паучок?
Она кивнула.
– А можно подробней?
– Просто паучок… я еще подумала, что он очень женский.
– Почему?
– Ну… с камушками, как брошка… дочь вечно журналы приносит всякие, «Космо»… «Вог»… и другие… там рекламы много и всякие ювелирные штучки… мне показывает… думает, я не понимаю, на что намекает… понимаю прекрасно, да только откуда у меня на такое деньги? Эти штучки пусть и не золото, но стоят… этот мир с ума сошел.
Рыбная котлета и пюре.
Пюре водянистое, расползается по тарелке, и Далматов получает своеобразное удовольствие, размазывая его тонким слоем. Есть совершенно не хочется, более того, сама мысль о еде вызывает тошноту.
– А паучок… он не сказать, чтобы маленький… такой вот… аккуратненький. Черный и с камушками черными, только глаза желтые…
Любопытно.
– И что было дальше?
– Ничего… я его к номеру проводила. Ключи выдала, порядок объяснила. Он слушал вполуха, а потом спросил, не знаю ли я, до которого часа церковь работает. Я сказала, что не знаю… ушла. Знаете, сейчас думаю и понимаю, мне было неприятно с ним рядом быть… вот нормальный же человек… не пьяница… и не хам, наоборот, очень вежливый… а я стояла и просто хотелось бросить все и сбежать. И сбежала… ушла к себе.
– А он?
– В номере остался, не выходил больше. И сменщица моя сказала, что видела его, спускался, чтобы поесть. Ей показалось, что он пьет, ну да это не наше дело совсем, пока в номере порядок. А горничная говорила, что порядок полный… кровать и та не расстелена. В кресле он спал, что ли?
Или вовсе не спал.
Если чувствовал близость смерти. Боялся? Наверняка. Потому и спрашивал про церковь. Успел ли побывать? Если и успел, то его это не спасло.
Паучок…
– А потом я уже на смену опять заступила… и горничная его нашла. Пришла номер убирать, а он лежит. Ох, хозяин ругался… а мы что? Я ж не доктор, чтобы определить, кого там инфаркт разобьет. У меня вон у самой брат, тридцать только исполнилось, пошел с друзьями на рыбалку, а оттуда и сообщили…
Она сгорбилась.
И сразу сделалась старше.
– Вы… вы не подумайте, я ведь… я ведь понимаю, что не должна о таком рассказывать, только… у меня дочка-подросток. Ей хочется… жить хочется, чтобы не хуже, чем у одноклассниц… вы ведь в газете своей не напишете про меня?
– Не напишу, – искренне ответил Далматов. – Я не из газеты. Детектив. Частный.
– От жены… которая вторая.
– А первую видели?
Настя скривилась.
– Финтифлюшка… заявилась вся такая… начала требовать, чтобы я ее в номер провела. Я провела… она там все на карачках ползала, искала что-то, а потом орать стала, что у нас в гостинице ворье одно работает… что она пожалуется хозяину и нас всех уволят…
– Что искала?
– Ключи, – ответила Настя и взгляд отвела. – Я не брала их… мне Галка принесла… горничная наша… они лежали под кроватью… мужик их выронил, наверное… я и оставила на хранение…
…а если бы за ключами не явились, взяла бы брелок.
Черный паучок с желтыми глазами. Вот почему она его так хорошо рассмотрела, небось уже примерилась, посчитала своим.
– Если бы она нормально объяснила, что ей нужно, я бы отдала.
В голосе Насти звучала обида.
– А она давай кричать… сама вся такая… слов не хватает. Глянцевая… нет, потом когда уже разобрались, то денег кинула… как собаке кость… и усвистала… сразу видно было, что по мужу она горюет.
Настя фыркнула:
– Потом уже и вторая заявилась… Ольга… она-то и рассказала… бедная женщина… Мужчинам не понять, каково это… живешь, годы жизни положишь и радуешься, что вот оно как получается хорошо… а потом вдруг раз и все, и нет до тебя никакого дела… мои-то подруги многие вот так… мужику что? Ускакал к какой-нибудь там… грудастенькой и молоденькой, и чувствует себя орел орлом, а женщина остается. Стареем мы рано… и потом уже не живем – доживаем… а вокруг еще твердят, что сами виноваты. Несправедливо это…
Ольгу она пожалела искренне.
И небось рассказала ей и про номер, и про ключи… про паука? Нет, если Ольга задала бы вопрос прямо, то Настя не стала бы обманывать. Но вряд ли Ольга интересовалась пропавшими ключами… да и легко объяснить, скажем, было в связке что-то и вправду важное, к примеру, ключ от сейфа…
Нельзя зацикливаться на одной версии.
– Спасибо. – Далматов оставил нетронутую котлету и размазанное по тарелке пюре. – Вы мне очень помогли…
Настя кивнула.
Она так и осталась в кафе, сидела, уставившись на скатерть. Думала о тяжелой женской судьбе…
Надежда оказалась иной.
Горе ее иссушило, состарило, сделало некрасивой, хотя и в молодости эта женщина с крупными тяжелыми чертами лица вряд ли была красавицей.
– Не понимаю, чего вы хотите? – хрипловатый прокуренный голос.
Запах табака, насквозь пропитавший и одежду, и волосы, и саму ее.
– Хочу выяснить, что произошло…
– Выясняли…
Она встретилась с Далматовым, сделав ему одолжение, об этом читалось в каждом ее жесте, в каждом взгляде. Вот только он умел читать за взглядами и жестами.
– И вы верите, что ваш сын покончил с собой?
– В самоубийство поверить проще, чем в роковое проклятье…
– Вам о проклятье Ольга сказала?
– Одна из версий. Ей нелегко смириться… она и вправду любила мужа. – Надежда курила, прикуривая сигарету от сигареты, и дым глотала, пытаясь им напиться.
– Хорошо… а если не проклятье, но, скажем, яд? Редкий яд… к примеру, хроническое отравление ртутью вызывает у человека резкие смены настроения. Приступы ярости. Страха. Боязнь света… это в качестве примера, ведь ртуть легко обнаружить. Существуют куда более… экзотичные вещества. Как правило, органического происхождения… животные яды или растительные, быстрые и медленные… способные затуманить разум… или разум подчинить. Вообще разума лишить…
– Ее ведь не было…
– Не было, – согласился Далматов. – Это и удивляет. Три смерти, и все три раза у вашей бывшей невестки алиби. Но яд не обязательно убивает немедленно. Дни, недели, порой и месяцы требуются, чтобы человек погиб, а смерть его выглядела естественной.
– То есть эта девка месяцами могла опаивать моего сына?
– Опаивать? Не обязательно. Да, как правило, отравляющее вещество принимают перорально, но… есть яды, которые вдыхают. Кстати, не так их и мало, есть те, которые проникают сквозь кожу… вы себе не представляете, какое количество ядов существует. Да, если бы вашего сына отравили мышьяком, вы бы обнаружили это, но что-нибудь более экзотическое… редкое…
Надежда сигарету не затушила, размазала по дну пепельницы.
Отвернулась.
И заговорила не сразу:
– Он был хорошим мальчиком. Послушным. Не думайте, что я подавляла его волю или… в отца пошел. Спокойный… даже порой слишком спокойный… я вскипаю быстро, но и остываю тоже быстро… а он… я была знакома с его невестой. Милая девочка… мы бы поладили. Я не собиралась вмешиваться в их жизнь. Меня и собственная вполне устраивала… а тут он говорит, что свадьбы не будет… то есть будет, но с другой. Понял, что Настеньку он не любит, зато любит Варвару, привел знакомиться. Я сразу поняла, что она – тварь… жаль, не поняла, насколько тварь… я пыталась его образумить. Умоляла погодить, мало ли, вдруг через месяц-другой он осознает, что и здесь совершил ошибку, что Варвару тоже не любит…
– Не согласился?
– Нет. Упрямый… в отца. Я пыталась поговорить с ней. Видела ведь, что не любит.
Пепел падает на черные брюки, но Надежда не замечает, она вообще мало что замечает вокруг, и свидетельством того – вазоны с засохшими фиалками. Их давно пора было бы убрать, но они стоят на подоконнике…
Иногда, быть может, Надежда поливает цветы.
Пыль с подоконника протирает по старой привычке убираться по субботам.
– Она не согласилась?
– Посмеялась надо мной. Сказала, что ничего-то я не могу сделать… я отправилась к ее родителям… странные люди. Не захотели даже разговаривать… только женщина все лепетала, будто бы Варвара – хорошая девочка… и на похороны не пришли. Она вот явилась, в черное вырядилась… стоит у могилы, к глазам платочек прикладывает, а сама на людей смотрит… высматривает… у нашей семьи было много знакомых… среди них она нового супруга и нашла… я Якова предупреждала, что с девчонкой не все гладко. Но он и слушать не захотел. Это как… безумие? Безумие, которое заразней гриппа.
Она рассмеялась от такого предположения и привычно мазнула ладонью по сухим глазам.
– Разучилась плакать. Сначала все поверить не могла, что его нет… кажется, вот позвонит… он звонил каждый день… пока не поссорились… его девка хотела, чтобы я переехала в Андрюшину квартиру, а сама… я ведь старая уже, мне много не надо…
