Тут, говорят, Олегыч знал об этой красавице немало. Благо и сам натаскивал ее в некоторых не имеющих никакого отношения к мирной жизни аспектах. Ирина потрясающе быстро училась.
— Ждет, — коротко кивнула девушка, послав всем мимолетную сочувствующую улыбку.
Одну на всех, но таков уж был у девушки талант. Настроение моментально... Нет, не улучшилось. Но стало поспокойнее. Слегка.
Хотя буря, между нами, еще и не начиналась. Однако отзвуки ее уже были слышны.
Полковник Кареев встретил нас столь доброй и ласковой улыбкой, что невольно захотелось выйти куда-нибудь погулять. И вернуться, желательно, месяца через три. Жестом руки он предложил нам присесть за т-образным столом. Терпеливо дождавшись, пока все займут свои места, хозяин кабинета поинтересовался:
— Как оно, Константин Олегович, продвигается? Как там успехи в боевой и политической?
Слева от меня негромко вздохнул Серега. Старик тоже только крякнул: голос полковника буквально сочился медом, а чуткий к запахам нос Олегыча, несмотря на пристрастие его хозяина к сигаретам, уже уловил плавающие по кабинету нотки табачного дыма. Симптомчики, для людей понимающих, были прехреновейшие.
— А я вот тут перестановочку сделать собрался, — продолжил все тем же тоном Кареев, хотя внимательный взгляд уже мог вполне мог разглядеть опасно разливающуюся по лицу начальствующему красноту. — А что, столик к окошечку поближе подвинуть, на подоконник зелени какой поставить. Окошечко-то, кстати, не открыть, а то вижу ж, носом ведешь. Слушай, Константин Олегович, а, может, ну его все? Рапортину накатать, из рядов уволиться, да огурчики растить? Дачку там под Первопрестольной отгрохать? Что думаешь, хватит пенсии полковничьей? Али генерала перед пенсией дадут все-таки, а?
Кабинет на некоторое время погрузился в тишину. Делать вид лихой и придурковатый, как оно перед лицом начальствующим, полагается, не испытывал лишь представитель Конторы. Может, и правильно оно. Не мальчик уж, чай! Да и с хозяином кабинета они были знакомы слишком давно, чтобы перед друг другом комедию ломать.
А вот нам стоит быть поаккуратнее и в полной мере соблюсти предписанный еще Петром I "протокол".
— Слушай, Лом, ты, якорь тебе в... и похер что не влезет, что творишь, — о, пошел деловой разговор. — Детство взыграло? Ладно этот, скаут твой...
"Редкий момент, когда я реально рад, что кто-то демонстративно игнорирует мое присутствие!", — решил про себя. А прозвище-то какое интересное у нашего Олегыча было. Подходит ему в чем-то. Более чем.
— ...Ребенок еще в свой "четвертак", по большому счету. Да и капитан у нас...
Тут он перевел взгляд на твердо "держащего" начальственное хреновое настроение Сергея.
-... Слышал, да, про того капитана, что никогда не стане майором?.. Подумай над этим! Но ты-то, Олегыч, выхухоль, глубоководная, что творишь? В курсе, что Яковлев уже рапортину настрочил. "Непрофессиональными и опасными действиями подверг риску утери боевое оружие... Нападение на боевую часть... Оскорбления..."! Ты же, твою чешуйчатую, сам помнишь, скольким хорошим людям жизнь иные бумажки поломали! Это молодые пороха еще не нюхали... Но ты-то! Сейчас не 78-й, но сам знаешь, как оно бывает, когда иная мразь с какой старой бумажкой в нужный момент вылезет. Бумага — она вещь такая: имеет свойство храниться и подшиваться, а в ином случае и вновь вытряхиваться на свет!..
Олегыч лишь усмехнулся, но в ответ ничего не сказал.
— Молчит, зараза, — прокомментировал Кареев, тут же на память процитировав Великого Императора, что про "вид лихой и придурковатый" придумал. — Что там твои устроили?..
Вновь кивок на нас с Сергеем.
— ... Недаром еще Петька Первый своим указом постановил, что морская пехота есть отродье хамское (Это в сторону бойца ССО, который службу в рядах "земноводных" начинал). До вина и баб охочи. А потому повелеваю: в иностранных портах на берег не пущать. Ибо напившись, слова доброго не молвят и драку учинят незамедлительно! Еще в 1710 году знал наперед вашу породу хамскую!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Полковник на миг перевел дух и уставился злобным взглядом на Олегыча. Однако тот и бровью не повел, ровным голосом ответив:
— А чего замолчал-то, Кареев? Давай, продолжай! А то Сережку нашего обидеть всякий норовит! Как там оно было-то? А, вот: "... но жалованье платить исправно, ибо дело свое знают!". Кстати, для интереса, он в земноводных только срочку оттянул, а потом на глубину подался.
Хозяин кабинета, не мудрствуя лукаво, тут же отправил посетителя по пешему эротическому маршруту, приправив свое высказывание таким флотским загибом имени того же Петра[1], что мы, немногочисленные слушатели его выступления, минуты за три не только не заскучали, но еще и остро пожалели, что именно сегодня забыли по домам-казармам ручки и блокноты.
Конечно, можно было бы потянуться через весь стол и взять пишущие принадлежности из органайзера Кареева, но наглеть стоило тоже в меру. Все ж таки, начальство разнос устроить изволит! Этакое себе только Олегыч позволить исполнить может. А старик и сам неплохо умеет. Ни к чему ему записывать.
А с Яковлевым мы немного переборщили, да. Впрочем, ни я, ни Олегыч себя виноватыми тоже не считали. Про Серегу вообще молчу. Удивительной психологической устойчивости человек. А девочек на разнос мы с собой не взяли. Они нам обед приготовить обещали вкусный. Мы им поверили.
Да и вообще, по-моему, претензия мимо кассы. Комиссии, если уж на то пошло, пусть предъявляет. И кто им злобный доктор, что никто не догадался заранее озаботиться целым ворохом допусков. Вот и не пустили их практически никуда.
Однако тут всплыла другая незадача. Проверить ЧТО-НИБУДЬ все равно надо. Просто для отчета. Вот и зацепился тот самый майор с холодными глазами за упоминание "методик повышения боевой готовности личного состава".
Остановились на проведении небольшой тренировки для бойцов соседней с нами мотострелковой части. Нужно было всего лишь проникнуть на территорию и доказать факт своего на ней присутствия.
Пути решения этой задачи он обозначал? Нет? Значит, оставил на усмотрение исполнителей! Ну, а чего тогда не нравится?
Задача, с нашей точки зрения, была простой. По крайней мере, в изложении Олегыча. Дано: учебная в/ч 31337[2], в которой заканчивали обучение контрактные специалисты роты противодиверсионной борьбы и разведки, которым по окончанию допобучения предстояло защищать некие объекты структуры РВСН. Ребята все были как на подбор жилистые, резкие и до бровей собой гордые. А как же! Спецура все-таки!
Вот на эту самую "гордость" и обратил внимание штатный психолог учебного центра. Будь бы это обычные бойцы рот ПДБ[3], то никто на такую мелочь и внимание бы не обратил. Однако именно этих крепких ребят ожидала более интересная судьба — предстояло им охранять нечто для Родины очень важное, а для врагов ее, стало быть, очень интересное. Вот и прислушалось к словам штатного "психа" командование. Решение было приято — спесь надо сбивать! Сия мысль была доведена до руководителя учебного центра подполковника Яковлева, носившего в кругах людей причастных нелестное, но полностью заслуженное прозвище Свин.
Дмитрий Сергеевич Яковлев ко мнению руководство о будущих спецах в области ПДД[4], конечно же прислушался, но поступил, как всегда, по-своему. Уж больно не нравился ему под боком Объект (в каких-то километрах пятнадцати), занимавшаяся, по стойкому убеждению подпола "какой-то чертовщиной". Ну не могли же у него несколько рот ПРОСТО ПОТЕРЯТЬСЯ В ЛЕСУ во время розыска каких-то там упырей (это нас, если что, примерно год назад). Он тогда чуть не поседел, пока какая-то девка не изволила РАЗРЕШИТЬ его людям покинуть "зеленку".
И ведь не расскажешь никому! Подписка дана, а Родина свои тайны хранить умеет более чем.
Кстати, как шепнул по секрету Олегыч, вполне возможно, нелюбовь именно к нашему Объекту объяснялась вовсе не абстрактной "чертовщиной" и давней историей с заблудившимися бойцам, а вполне обыденным и насквозь материалистичным бланшем под левым глазом, который ему по пьяной лавочке (именно его лавочке, надо отметить!) лет тридцать назад поставил тогда еще лейтенант Кареев на глазах у все того же представителя Конторы. Ну, выпил уже получивший свое прозвище Свин, ну возжелал общения с красивой дамой... Кто же знал, что она занята, а ее спутник так резко отреагирует на невинное предложение "перепихнуться"?
