День не был праздничным. И было слишком рано для толкотни, связанной со сбором пожертвований для Оккупоа. Царила тишина.
Я поднялся по тринадцати ступеням, по-прежнему удивляясь, почему мы делаем это. Продолжая ломать голову над чертовой путаницей со Стремниной Эльбы. Я опросил всех жителей Алоэ, с которыми был знаком. Они утверждали, что это имя им неизвестно, что нет предводителя повстанцев с таким именем. Я верил им. Вряд ли все эти люди были настолько хорошими актерами, чтобы столь искренне принимать озадаченный вид.
С другой стороны, как они могли быть уверены, что не существует повстанца с именем Стремнина Эльба?
Перед входом в храм мы притормозили. Молчун и Гоблин выколдовали несколько призрачных существ, чтобы те вошли первыми, спровоцировав возможную засаду или грошовые ловушки.
Не понадобилось. Храмовая охрана состояла из древнего сторожа, дрыхнувшего на стуле сразу за входом. Похоже, его работой было пресекать попытки незаконного опустошения коробки для пожертвований, что стояла неподалеку.
Гоблин что-то сделал, дабы усилить его сон.
Одна группа вошла и рассредоточилась. Прочие остались снаружи и окружили храм. Мы ворвались внутрь, и тут-то началось… да ровным счетом ничего и не началось. Вообще. Главное место поклонения было круглым, в центре — алтарь на невысоком помосте. Черный камень без пятнышка крови. У Оккупоа была более просвещенная позиция насчет использования девственниц. Зато в алтаре были вытесаны подставки для обетных свечей, из оных лишь половина была зажжена.
Все вокруг выглядело слегка запущенным.
Я так сильно стиснул зубы, что заболели челюсти. Это не оплот повстанцев. Значит, в конце концов, нас попросту одурачили? И почему, когда все оборачивалось таким образом, в памяти моей звучал злобный смех Хромого?
У меня было сильнейшее желание повернуть назад. Я не поддался ему.
Ильмо спросил:
— Куда, Гоблин? Молчун?
Говорил он встревоженно. Видимо, потому, что мы вошли, не встретив никого, за вычетом того сторожа.
Я нервно усмехнулся, уверенный, что Одноглазый попытался бы выпотрошить тот ящик для пожертвований, будь он с нами, вместо того чтобы заниматься важнейшим для империи делом в Утбанке.
— Прямо вперед. Если бы у тебя не было столько бряцающих и перешептывающихся парней, ты мог бы расслышать, что там есть люди.
Я снова начал беспокоиться об Одноглазом и Гоблине. Что сделали с ними, пока они были вне пределов нашей досягаемости? Может, Хромой промыл им мозги? В случае с Одноглазым это пошло бы только на пользу.
Может, налет — часть хитроумного плана Хромого по дискредитации Отряда?
Ильмо пихнул меня:
— Шевелись. Да что вообще с тобой? Ты превращаешься в чертову сомнамбулу.
Впереди раздались тревожные возгласы.
Возгласы были не из разряда «беги-ка сюда». Они были из категории «что за хрень происходит». Все разворачивалось в месте, являвшемся сразу кухней и трапезной, где шестнадцать женщин самого разного возраста делили поздний завтрак. Старейшая из них задала вопросы. Ильмо ее проигнорировал. Он спросил:
— Молчун? Которая?
Молчун показал.
Та девушка с улицы сидела за столом с пятью другими, которые вполне могли быть ее сестрами. Но попытка сделать их похожими друг на друга не стоила и гроша: наша цель бросалась в глаза, едва лишь вы замечали ее. У девушки была аура, магнетизм, который выделял ее весьма своеобычным образом.
Может, наша нанимательница заглянула в будущее и поняла, в кого способна превратиться эта девушка.
Ильмо сказал:
— Молчун, хватай ее. Туко, Римз, помогите ему. Гоблин, прикрываешь. Никакого оружия.
Все на языке, который в Алоэ не понимали.
Сопротивления не было. Старуха перестала протестовать и требовать, начала вопрошать, почему мы так поступаем.
Молчун заставил девушку встать, связал спереди запястья. Я обратил внимание, что он надел перчатки и следил, чтобы не коснуться своей кожей ее. Она спросила, что происходит, один раз, потом испугалась. Это заставило меня почувствовать такую панику, что я даже хотел помочь ей. Я живо представил себе все те ужасы, которых она ждала от нас.
— Ого! — сказал Ильмо очень медленно.
— Вот именно, — согласился Гоблин, — Мощная. Может, она действительно нечто из ряда вон.
Мы стали возвращаться тем же путем, каким пришли, Гоблин и я — в арьергарде. Ильмо, во главе и в нетерпении, застукал какого-то пацана за опустошением ящика для пожертвований. И круто отреагировал.
Несостоявшийся воришка был без сознания, когда я присел, чтобы заняться его сломанной рукой. Ильмо предпочитал обходиться малой кровью.
Гоблин держался рядом со мной. Ильмо собрал взвод и — с Молчуном, отважно гасившим всякое давление со стороны девушки, — повел к лагерю. Под взорами многочисленных, изрядно озадаченных жителей Алоэ. Некоторые поплелись следом за Ильмо.
Гоблин приглядывался: искал в местных признаки агрессивности. Поглощенный этим, он не услышал, что, по моему мнению, слышал я сам в полумраке храма. Если это не было плодом моего испуганного воображения, улепетывающего впереди меня.
Шарканье, неожиданное цоканье, после снова шарканье. Как будто кто-то с больной ногой пытался тихо пересечь помещение с широким каменным полом.
— С чего ты решил, что мне это примерещилось? — возмутился я.
Мы с Гоблином подходили к «Темной лошади». В лагере мы не были нужны. Ильмо сам мог со всем управиться. И когда будет доказано, что девушка из храма не Стремнина Эльба, он будет тем, кто отправится обратно и всерьез займется вопросом, как же выследить и поймать настоящую.
— Потому что мне было великое знамение с южных небес, — указал он.
Вдалеке от нас над городом медленно плыл ковер, держась не выше чем в пятидесяти футах над плоскими крышами. На той стороне, что была нам видна, можно было заметить двух людей; на одном из них была грязная, вислая черная шляпа.
Итак. Хромой летал в Утбанкский округ, чтобы разнюхать, зачем туда был послан Одноглазый. И решил привезти оттуда его и Третьего, не до конца уверенный в том, что Старик отправил их лишь из-за доставлявшей столько хлопот жадности Одноглазого.
— Ладно. Наверное, это была моя нечистая совесть. Давай вознаградим себя за праведные труды кружечкой-другой изысканного эля от Зураба.
Гоблин сказал:
— Не в моих привычках начинать так рано, но в честь нашего успеха я присоединюсь к вам, сэр.
Мы вошли. Обстановка «Темной лошади» абсолютно точно отображала ее наружный вид. Братьев Отряда, пьющих и играющих в тонк, снаружи не было. Внутри тоже.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
