– Откуда вы так хорошо знаете английский язык?
Он слегка нахмурил брови и отрывисто ответил:
– Моя мать была англичанкой:
– Правда? – Джулии захотелось узнать о нем побольше. – А из каких мест?
– Из Дувра.
Кенвард внезапно поднял голову и гулко залаял. Черный Рыцарь пошевелился в кресле, с подозрением глядя на пса. Прежде чем он успел спросить Джулию, что его встревожило, с башни, взволнованный и запыхавшийся, сбежал оруженосец.
– Наш герцог! Он приближается с востока, и с ним около сотни человек!
Норманн быстро встал и принялся раздавать приказания. За дверью послышались топот и крики, и в холл ввалилась веселая, возбужденная толпа во главе с Вильгельмом.
Он был плотного сложения и рыжеволос, этот норманнский герцог, несгибаемый и искусный воин, относившийся с любовью к тем, кем командовал. Он остановился, окруженный своими воинами, покорно выслушивая их шумные, радостные поздравления.
Сидя па полу, Джулия видела только лес затянутых в кожу ног и мечи. Норманн, которого она окрестила про себя Черным Рыцарем, провозгласил тост. Все подняли свои разносортные кубки, рога и плошки в честь Вильгельма, герцога Нормандии, завоевателя Англии, и дружно прокричали «Ура!».
Вильгельм повернулся к своему рыцарю, благодаря за тост, за верную службу на поле боя, и, обняв его за плечи, как это принято у французов, подставил щеку для поцелуя… но вдруг прянул назад с возгласом:
– Ради Бога, что за зверька ты подвесил к поясу?
Черный Рыцарь засмеялся и приподнял длинный пучок волос Джулии.
– Это никакой не зверек, сир. На подходе к этому замку в меня выстрелили из лука и легко ранили. Стреляла английская леди, дочь владетеля этого замка, который теперь уже наверняка лежит мертвый на Калдбекском холме. В наказание я отрезал ей волосы. Она молода и не замужем, и я решил не наказывать ее как-то по-другому.
– Понимаю. – Герцог Вильгельм задумчиво оглядел столпившихся вокруг людей. – И где эта английская девица сейчас? Надеюсь, ей не причинили вреда? Ты хорошо знаешь, как я отношусь к недисциплинированности моих рыцарей.
– Я это хорошо знаю, сир, и, хотя кое-кто хотел, чтобы я ее изнасиловал и повесил, я позаботился о том, чтобы этого не произошло ни с ней, ни с другими женщинами замка.
– Хорошо. Приведи ее сюда. Хочу посмотреть на эту отважную девушку, которая осмелилась пустить стрелу в моего рыцаря. Вижу, она рыжая, а это признак большой смелости или кипучего темперамента. В моем случае и то, и другое!
Под всеобщий хохот Вильгельм взъерошил свои довольно грязные рыжие патлы.
Толпа расступилась, открыв взорам сидящую на полу Джулию. Черный Рыцарь, привязавший прежде конец поводка к креслу, подошел и, развязав узел, взял Джулию за локти и поставил на ноги.
– Позвольте, сир, представить вам леди-лучницу.
Все засмеялись, а Вильгельм поморщился.
– Ради всего святого, снимите с нее этот ошейник. Это походит на то, словно ее собираются повесить, а я уже достаточно навидался смертей и насилия последние дни.
Черный Рыцарь быстро разрезал кинжалом обвивавший шею Джулии шнур, даже не поцарапав ее. Руки, однако, он так и оставил связанными за спиной.
– Она ведь не бешеная, не опасная? – спросил Вильгельм.
Мужчины – герцог, и рыцари, и другие воины – посмотрели оценивающе на тонкую фигурку.
– Эти саксы, сир, все до одного опасны, пока не присягнут вам.
– Правда? Тогда она присягнет.
– Думаю, она не согласится.
– Почему вы так в этом уверены, мой добрый рыцарь?
– Из-за стрелы в моей ноге, ваша светлость.
Прошелестел тихий смех, Джулия недовольно поморщилась – она ничего не поняла. Вильгельм заметил это.
– Она говорит по-французски?
– Нет, сир.
– Ни одного слова?
– Ни единого, сир.
– Ну, тогда с божьей помощью научится! Как и все англичане. Норманнам и саксам предстоит жить бок о бок, и мы станем единым народом. Могучим, гордым народом. С этого дня начинается новый век, и начнет его здесь и сейчас вот эта девушка. – Вильгельм мгновение помедлил, решая. – Я отдам ее в жены одному из моих рыцарей, и они честным порядком соединятся в священном союзе и зародят новую жизнь. Это будет, пусть в самой малой степени, возмещением за те многие и многие жизни, которые я погубил, сражаясь с Гарольдом за это королевство, что меня глубоко удручает. – Вильгельм умолк, оглядывая своих людей и думая о том, кто из них холост и подходит для его цели.
Мужчины переминались, покашливали, тихонько переговаривались и попивали вино в ожидании, пока герцог вынесет решение, Вильгельму бросилось в глаза одно лицо – на нем было написано напряжение. Он задумался.
Фальку д'Арку двадцать восемь лет, из которых он вот уже десять воюет под знаменем Вильгельма. После измены помолвленной с ним девушки несколько лет назад он так и не женился и, хотя было много охотниц утешить его, даже не завел постоянной любовницы.
Да, самое время этому молодому человеку жениться, подумал Вильгельм. Как и он сам, Фальк был побочным сыном богатого норманнского графа, но отец не признал Фалька, и юноша не получил ни земель, ни состояния в Нормандии. Взгляд Вильгельма упал на Джулию, потом снова на рыцаря. Каких замечательных детей они народят! Такие смелые и красивые!
– Фальк д'Арк, ты возьмешь эту английскую леди в жены и будешь владеть этим замком и всеми землями, имуществом, рентой, скотом и всем, что к нему относится. – Вильгельм развернулся и нетерпеливо спросил: – Тут есть священник? Иди сюда, брат, и соверши обряд по-французски, пока эти саксы приведут своего. – Одо, епископ Байо, брат Вильгельма по отцу, с удивленной миной на мягком лице вышел вперед. – Потому что я желаю видеть эту пару обвенчанной еще до заката, когда мы отправимся в Гастингс.
Фальк д'Арк напрасно старался скрыть потрясение во взгляде, каким посмотрел на Вильгельма. Он не хотел ни жениться, ни оседать в Англии, но с сеньором не поспоришь, особенно с таким, как Уильям. Фальк повернулся к леди Фредесвайд.
– Мадам, ваша дочь выходит замуж.
– Замуж? – воскликнула та растерянно. – Но… но… за кого?
Черный Рыцарь поклонился и сардонически-покаянным тоном проговорил:
– За меня.
Глава третья
Фоксборнская часовня располагалась в западном крыле замка. Помещение было невелико, а потому присутствовали лишь самые важные лица.
Супружеский обет для леди Джулии и Фалька д'Арка предстояло произнести на двух языках норманнскому епископу Одо и сильно нервничавшему англичанину монаху Амброзу.
Церемония оборвалась почти в самом начале и грозила вовсе не возобновиться из-за препятствия, которого Вильгельм по своей царственной самонадеянности не принял в расчет, – воспротивилась невеста.
