Читаем без скачивания Крутая тусовка - Валери Домен

Анни решила терпеливо отнестись к своей участи и проверить, все ли хорошо уложено. В конце концов, именно на это у нее никогда не хватало времени. Переворошив все, что ее помощница уложила в определенном порядке, она решила, что шутка слишком затянулась. Она не знала, который был час, поскольку ее часы остались в сумочке, которую она сама положила в машину: ведь расчет был на то, что она быстро сходит туда-обратно!

Внезапно потеряв терпение, Анни сняла с ноги туфлю (не станет же она рисковать ногтями) и начала стучать каблуком в дверь: «Да откройте же дверь наконец-то!»

Не было ни малейшего шанса на то, чтобы в холле было слышно что-нибудь, раздававшееся с четвертого этажа. Тем более что марсельский «Олимпик» только что повел в счете благодаря Сисе, забившему гол головой. Страж, бывший в душе марсельцем, прибавил звук, чтобы тоже принять участие в празднике. Анни этого не знала. Она приложила ухо к темной перегородке, в которой от ударов тонким каблуком появились маленькие дырки. Ничего! Этого идиотского сторожа поблизости не было.

Тут она вдруг поняла, до чего же ее желудок был пуст, и стала жадно искать плитку сухой каши или какой-нибудь тонизирующий напиток, которые она получила для вдохновения ее рубрики «Уют». На стеллаже, позади кремов от морщин, она нашла бутылку смородинового сока без сахара и пачку печенья с инжиром. Анни набросилась на пищу с жадностью, слишком обрадованная находкой, чтобы думать о воздержании. Это также позволяло ей убить время в этом месте, которое совсем недавно было ее любимым уголком в этой редакции, охраняемой дураками!

Оказавшись взаперти в этом ограниченном пространстве, она позабыла о своих хороших манерах и принялась зубами вскрывать фольгу пакета с печеньями. Жадным жестом она сунула в рот первое печенье, быстро его разжевала и проглотила, а потом ногтем мизинца выковыряла крошки, застрявшие между ее ровными зубами. И только когда все было выпито и съедено, она поднялась с покрытого паласом пола, на котором она сидела в костюме, задрав юбку до самых резинок трусиков.

Она еще раз, без особой надежды, постучала кулаками в дверь, выкрикивая при этом во всю глотку ругательства, достойные лексикона правящего диктатора. Потом у нее случился небольшой нервный срыв. Она уселась на пляжную сумку, набитую мазями для загара. По ее розовым щекам, умело накаченным ботоксом, потекли слезы.

Она не заметила, как задремала, но когда снова открыла глаза, во рту у нее было сухо, а голова болела. К счастью для ее и без того сильно подорванного состояния духа, она не знала, что пропустила во время этого короткого сна очередной обход помещений охранником, и понятия не имела, который был час. До прихода уборщиц у нее оставались добрые три часа. Она медленно поднялась на ноги, нашла на стеллажах пудреницу и попыталась, подчиняясь вековым традициям предков, привести в порядок лицо при слабом освещении. Комичность положения ей не приходила в голову, она просто воскликнула «о!» от неожиданности, увидев свое лицо с размазанной губной помадой и поплывшей тушью для ресниц. Кое-как примостившись на коробке с нижним бельем, она представила себя в своей ванной: сняла косметику, нанесла новую, причесалась, подушилась. Все было под рукой, и она сделала все, чтобы вновь обрести человеческую красоту. Разве не следовало оставаться красивой в любой ситуации и тем самым поразить того, кто утром откроет эту дверь?

Став другим человеком, мирно сидя в этом парфюмерном уголке, она стала терпеливо дожидаться, когда же раздадутся звуки шагов или голоса. Когда наступил этот долгожданный момент, она была почти спокойной. Желая показать умение владеть собой, тихонько постучала в дверь кладовой и крикнула живому существу, проходившему по коридору: «Пожалуйста! Не могли бы вы отрыть дверь?» Когда какая-то молодая женщина, с косынкой на голове и с флаконом для мытья стекол в руке наконец освободила Анни, та едва сдержалась, чтобы не броситься в ее объятия. Уборщица от удивления посмотрела на нее широко раскрытыми глазами. На что Анни ответила: «Вчера вечером меня запер здесь охранник. Но, поверьте, он никогда больше не будет закрывать двери в этой газете!» Слегка покачиваясь, она направилась в туалет, забрав предварительно связку лежавших на ксероксе ключей.

Все тело ныло, настроение было отвратное. Она спустилась к своей машине и упала на сиденье водителя. Посмотрев в зеркало заднего вида, она заметила сложенную ею накануне горку пакетов с косметикой. Она этому была бы рада, если бы не предстояло с трудом поднимать все это в квартиру. Нельзя же было выставлять свою добычу на обозрение прохожих. Часы пробили половину восьмого. Анни оставила послание своей секретарше: на собрание она не придет из-за встречи, а в редакции появится к полудню. Ей хотелось только одного: спать!

Едва закрыв дверь и положив пакеты прямо на пол у порога, Анни испустила глубокий вздох облегчения. Вздох был действительно глубоким, словно ей удалось освободиться из плена кровожадной солдатни. Анни была мелкой натурой. Вся ее жизнь крутилась вокруг ее пупка. Сидя с выпрямленной спиной на своем клубном канапе, она несколько минут смотрела в пустоту, вспоминая об ужасной ночи, проведенной в кладовой — хорошо еще, что дочери были у их отца! — потом продумала детали скандала, который она собиралась устроить людям из общего отдела. Она улыбнулась. Мысль о том, как она накричит на охранника и добьется его увольнения (апофеоз мести!), ободрила ее. Она поднялась и пошла в ванную. Занятая этими сладкими мыслями, она услышала, как зазвонил телефон. Не обращая никакого внимания на настойчивые звонки, она разделась и сбросила всю одежду в корзину для грязного белья. А потом встала под горячую воду. Спустя четверть часа она вышла из душевой кабины и прислушалась: теперь уже мобильный телефон издавал свои противные «бип». Она знала, что, если не примет сообщение, звонки не прекратятся. Обернув тело махровым полотенцем цвета карамели, она подошла к своей сумочке и достала оттуда мобильный телефон.

Не поднося его близко к уху (кажется, волны вредны для кожи), Анни с некоторым огорчением выслушала свою помощницу. Та позвонила для того, чтобы сообщить, что встреча с главным редактором должна была состояться ровно в половине двенадцатого, что перенести ее никак невозможно. У Сильвии был запланирован важный обед. Анни поморщилась и посмотрела на красивые настенные часы со старинными цифрами на циферблате, висевшие над дверью кухни. Они показывали 8 часов 50 минут: нельзя было терять время, надо было скорее лечь в постель и отложить на потом заботу о ноющем теле. Нежность белых простыней дала ей драгоценный комфорт, и она заснула, как новорожденная на руках у матери.

Когда будильник объявил, что было уже половина одиннадцатого, встать с постели ей было очень трудно. В полусонном состоянии она прошла в ванную и вымыла холодной водой свое помятое лицо. Быстро, но не без старания, наложила косметику, причесалась, надела белые брюки и кофту в полоску. Ее внешний вид отдыхающей в Довиле внушил ей, что к ней вернулась некая свежесть.

Она теперь не помнила, что именно надо было обсудить на встрече с главным редактором, но это ее не волновало. В любом случае, она была не из тех, кто прекословит начальству. Анни старалась всячески избегать конфликтов. Скорее даже предпочитала лизать сапоги своим начальникам. Да, у Анни были все качества, необходимые для хорошего руководителя службы. Будь то решение какой-нибудь проблемы, мозговой штурм относительно летних тем, даже нагоняй, — она во всем была согласна с Сильвией Тетье. Лучшего способа делать карьеру она не придумала. Благословенное «да-да» ценилось выше, чем возражения. Что касалось ее, то единственными людьми, с которыми она ссорилась, были пресс-атташе и ее муж. Тот до такой степени не мог ее выносить, что предпочел уехать за границу. В Лондоне он мог свободно дышать. Стоило ему ступить на французскую землю, как его начинало тошнить. Анни доводила его до состояния болезни. Именно поэтому он проводил с дочерьми — десятилетней Синтией и тринадцатилетней Матильдой — работу по «дезаннизации» всякий раз, когда они его навещали. Походившие, как две капли воды, на его бывшую жену, при выходе из вагона «Евростар» девочки проходили курс дезинтоксикации, и папа очень ими гордился.

По возвращении в здание «Сити Стар» Анни решительным шагом прошла в свой кабинет, всем своим видом показывая, что не советует никому к ней приближаться. На ее огромном столе из светлого дерева стоял букет лилий. Телефон мигал, показывая наличие сообщений, иконка электронной почты высвечивала маленький конверт, означая, что ее кто-то ждал. Руководительница службы косметики крупного популярного журнала обожала, когда она была нужна людям, и тем самым убедила себя в том, что профессия, с большой «П», очень в ней нуждалась. Не проходило ни дня без того, чтобы какой-нибудь руководитель службы общественных связей косметической фирмы не умолял ее о включении в следующий обзор пляжных сумок продукцию их фирмы. Не проходило и часа, чтобы она не получала послание с просьбой высказать свое мнение относительно какого-нибудь продукта, содержания какой-нибудь статьи, выезда прессы на массаж в какой-нибудь шикарный SPA на другом конце света. Она была женщиной, имевшей вес в средствах массовой информации, без нее невозможно было обойтись. А что делать? Она принялась разбирать свою почту, когда вошла ее секретарша Мариет с охапкой косметики в руках и напомнила о совещании.