обиды и поражения. Видно, придется ей уступить!
Их роман продлился не год и не два, а целых пять бурных лет. Карло сильно привязался к Лоре, очень трогательно к ней относился, баловал ее, исполнял все ее желания, но не любил, потому что любить по-настоящему он умел только самого себя.
Они много путешествовали по миру, общались с людьми только высшего общества, Лорена, как и прежде, если еще и не больше, блистала на сцене своего любимого театра, и время жизни бежало легко и беззаботно для нее. Хотя морально она всегда была готова к тому, что в один прекрасный день Карло придет к ней и заявит, что между ними все кончено, потому что у него появилось новое увлечение. Более того, она хотела и ждала этого момента, но как ни странно этого не происходило. Пока не происходило. А тут произошла вещь и вовсе не запланированная. Она забеременела от Карло. Ох, как он был искренне рад! А она – нет. Ребенка от нелюбимого?! Конечно же, нет! Лорена, ничего не говоря своему любовнику, договорилась об аборте, но Карло каким-то образом узнал про это и тогда первый раз в жизни ударил ее по лицу.
«Ребенок должен родиться! Это даже не обсуждается, ты меня хорошо поняла, Лорена?! Я вас буду обеспечивать всю жизнь, и после моей смерти тебе тоже много чего достанется. Но с одним условием, ты не должна говорить ребенку, кто его отец, придумай какую-нибудь жалостную историю». Тогда в Карло боролись два человека: один – совсем даже неплохой и искренне верующий в Бога – желал этого ребенка от женщины, которая была ему близка и дорога на протяжении нескольких лет, а другой – хитрый и расчетливый – тоже хотел иметь еще одного наследника, но боялся до ужаса своей жены Доны Марии, которая, узнай об этой его связи и о внебрачном ребенке, на законных основаниях могла бы оставить его без всего. Катания – город в общем-то небольшой, и начни Лорена рассказывать своим подружкам о сыне и о его отце, тогда слухи рано или поздно дойдут и до его жены. После родов наверняка Лорена как большинство сицилийских женщин, располнеет и будет меньше играть в театре, а лучше, чтобы вообще там больше не работала и не приезжала в Катанию. Поэтому Карло сразу же и решил для себя купить ей жилье вне города, подальше от своей семьи и бизнеса.
Это и было основной целью Карло – изолировать Лорену и их ребенка от общего круга знакомых. Но чтобы не вызвать никаких подозрений со стороны самой Лорены, Карло сразу же пообещал ей золотые горы, в которые, как ему показалось, женщина легко поверила.
Но, как показало будущее, это были лишь только красивые слова. Правда, нужно отдать должное некоторой все же благородности и щедрости Пинизи: после рождения сына, которому дали имя Валерио, он положил некую сумму Лорене на ее счет в банке, подарил ей небольшой магазинчик женской одежды и квартиру подальше от себя, в городке Маскалучия, где его фирма застроила небольшими двухэтажными коттеджами почти два квартала этого симпатичного городка под Этной.
Поначалу Дон Карло даже навещал их, правда, довольно редко, а потом и вовсе прекратил свои визиты, только передавал через доверенного человека деньги и подарки для сына. На возмущенный вопрос Лорены: «А зачем ты тогда, Карло, настоял на рождении этого ребенка, если не хочешь даже видеть, как он растет, как делает первые шаги, как произносит первые в своей жизни слова? Ведь это же не по-человечески! Разве так родные отцы поступают?!
– Ты же прекрасно знаешь, что католическая церковь против абортов, – сказал как отрезал Пинизи. – Это большой грех! К тому же я не такой монстр, каким ты меня представляешь, Лорена! Я между прочим каждое воскресенье хожу в церковь со всей моей семьей, исповедуюсь и молюсь, а еще, к твоему же сведению, я много лет занимаюсь благотворительностью, помогаю малоимущим и сиротам. И вообще, я не намерен перед тобой, Лорена, отчитываться! Ты мне не жена! Но знай, что для меня существуют грехи и грешки. Так вот, если бы ты убила нашего ребенка, для меня это было бы большим грехом, за который ОН может сильно наказать и удачу у меня в делах отнять! – Карло выразительно поднял глаза кверху, при этом ткнув указательным пальцем в небо.
– А!.. Вот в чем дело! Ты, типа, проклятья божьего боишься! Да ты столько плохого в своей подлой жизни людям сделал, что рождение этого невинного создания не спасет твою прогнившую душу, тебе все равно гореть в аду синим пламенем! Ну и подонок же ты, Пинизи!
Такой их разговор не мог не разозлить его, и вскоре Дон Карло не только прекратил приезжать, он даже звонить перестал Лорене и сыну, вообще полностью забыв об их существовании, увлекшись своей новой секретаршей – молоденькой полячкой. Их сын вырос здоровым и сильным, но мать его, к своему стыду, постоянно за это себя жестоко укоряя, не испытывала той настоящей, трепетной материнской любви к нему, к этому нежеланному ребенку, родившемуся от нелюбимого мужчины. Когда Валерио был маленьким, он был очень похож на отца Лоры. Это женщину очень радовало, притупляя те негативные чувства и воспоминания по отношению к отцу ребенка, но, взрослея, мальчик постепенно становился все больше и больше похож и лицом и телосложением, и все тем же пронизывающим лукавым взглядом на Дона Карло Пинизи.
В жизни Лорены бывали страшные моменты, когда она не могла, просто отказывалась смотреть на своего собственного сына лишь потому, что он стал одним лицом с тем ненавистным человеком, которому она отдала большую часть своей молодости. Мальчик ловил на себе эти странные, почти недружелюбные взгляды матери, но по детской наивности списывал это на большую усталость его родительницы, которая сначала пропадала днем и ночью в театре, а потом, когда ушла из него, – в своем магазине. А вот кто на самом деле смотрел на него глазами, полными любви и бесконечной жалости, так это были дедушка и бабушка. И пока они были живы, мальчик чувствовал себя любимым и желанным.
– Ох, роднулечка ты моя, бедный ты мой мальчик! – часто вздыхая, любила повторять бабуля.
Мальчик не понимал, почему его нужно жалеть, но все равно ему было приятно такое, хоть и грустное, внимание к себе со стороны бабушки. Когда ее не стало и деда тоже, Валерио исполнилось 18 лет, и характер его уже был сформирован. Вся эта непонятная
