Один Бог знает, как он возненавидел Агнес в первые месяцы после смерти Морвенны. В его душе совсем не осталось места нежности или даже терпению. Вместо того чтобы радоваться, что Агнес вновь забеременела и вот-вот родит ему ребенка, он испытывал одно только раздражение. Вильям знал, что к своим собакам относится намного лучше, чем к собственной жене, но ничего не мог с собой поделать. Стоило ему посмотреть на Агнес, как перед глазами появлялось бледное, безжизненное лицо Морвенны. Его уверяли, что это был несчастный случай, что она споткнулась на лестнице и упала. Начались схватки. Двое суток она истекала кровью и в конце концов умерла. А он даже не успел с ней попрощаться.
Стоявшая возле него на подставке свеча затрещала, догорая, и он вздрогнул, очнувшись от нахлынувших воспоминаний. В темных углах на соломенных матрасах спала прислуга. Обычно они укладываются поближе к огню, но сегодня никто не смел вторгнуться в его одиночество. Железное Сердце тяжело встал на ноги, выплеснул последние капли вина в огонь, послушал, как они тут же зашипели, превращаясь в пар, и устало побрел к постели.
* * *
Дом графа Лестерского стоял на Стрэнде, одной из самых больших улиц Лондона. Даже в сумерках было заметно, что деревянный дом с крышей, покрытой красной черепицей, выстроен недавно. Черепица, безусловно, стоила дороже соломы, но зато надежнее на случай пожара. Внутри и снаружи на стенах висели факелы, освещавшие гостей, многие из которых еще толпились на заднем дворе, в то время как другие уже успели занять удобные места в гостиной. Приправленная травами баранья туша, насаженная на вертел, роняла на угли капли жира. За ней присматривал захмелевший поваренок, суетливо носившийся вокруг нее, не выпуская из рук кружку с вином.
Джослин остановился, не решаясь приблизиться к дому. В одном из углов двора он увидел знакомых ему воинов, служивших юстициарию де Люси. Он бы мог сейчас присоединиться к ним. Их дружный хохот манил его. Пока Джослин мешкал, к нему подошла стройная молодая женщина с томным взглядом. Она улыбнулась ему и соблазняюще завиляла бедрами. Не упуская ее из виду, он наконец переступил через порог и вошел в переполненную людьми гостиную.
За стоявшими вдоль стен столами вплотную сидели рыцари и вассалы Лестера. Среди них Джослин узнал фламандского полководца, с которым ему часто приходилось сталкиваться во время турниров, а также двоих прославленных рыцарей, зимовавших в этом году у графа. В дальнем конце гостиной, под двумя скрещенными знаменами, сидел сам Лестер. В свои тридцать лет он уже был достаточно упитанным, но, несмотря на то, что его мышцы оплыли жиром, оставался по-своему красивым. В эту минуту он, приветствуя, обнимал прибывшего на сломанной телеге Джайлса де Монсорреля, который по пути уже успел напиться, судя по его размашистым жестам и чересчур громкому голосу. По другую сторону от Лестера, налегая на стол, чтобы было лучше слышно, и продолжая обгладывать куриную ногу, сидел еще один его родственник, Убер де Бомон. Семейная склонность к полноте у него проглядывалась в двойном подбородке. Впрочем, Джослин его плохо знал. Слышал только, что он пользовался дурной славой, прослыв необыкновенным расточителем, немало промотавшим за последние три года в компании взбунтовавшихся сыновей короля.
Решив, что ему лучше оставить эту пьяную компанию и провести ночь с той девушкой, Джослин повернулся и собрался уже уходить, но вдруг его окликнули:
— Эй, приятель! — Джослин очень хорошо знал, кому может принадлежать этот тон. Ладонь тяжело опустилась на его плечо. — Как все, пришел на дармовой ужин?
Джослин нехотя обернулся и посмотрел в лицо своему сводному брату.
— Элфлин, принеси вина для нашего высокого гостя! — приказал Рагнар де Роше и язвительно улыбнулся.
Темноглазая девушка недовольно ухмыльнулась и удалилась. Рагнар уселся и, растолкав соседей, очистил место для Джослина, указывая ему рукой на скамью. Но в этом жесте скорее был вызов, чем приглашение. За этим же столом среди остальных рыцарей сидел другой брат, Иво. Он был па два года моложе Рагнара, но во всем старался на него походить.
— Приехал продать свой меч? — поинтересовался Рагнар. — Лестер теперь хорошо платит, а тебе судя по всему деньги сейчас особенно нужны, — сказал он, осматривая одежду Джослина, которая, хотя и была сшита из отличной шерсти, уже изрядно износилась. Кроме того, она совершенно не была украшена вышивками.
— У меня уже есть поручение, — ответил Джослин. — И я не настолько беден, чтобы хвататься за любое предложение.
— О-о! — ехидно протянул Рагнар. — Так сказать, живем по принципу?
Иво нервно захохотал.
— Что-то я раньше не слышал о наемниках с принципами! — захлебываясь от смеха, проговорил он, посматривая то на Джослина, то на Рагнара, ожидая их реакции на свое замечание.
— Ты никогда не узнаешь, что такое принцип, Иво, если к тебе кто-нибудь не подойдет и не ударит по лицу, — с презрением парировал Джослин.
Девушка вернулась, держа в руках желтый кувшин, из которого она наполнила их кубки крепким красным вином. Рагнар схватил ее за руку и дернул, заставив ее упасть ему на колени. Она завизжала, но не стала сопротивляться, когда он, обхватив ее за талию одной рукой, второй пополз ниже.
— Значит, ты уже получил задание? — переспросил Рагнар.
— От юстициария де Люси. До Михайлова дня. — Джослин глотнул вина, чувствуя, что приближаются неприятности. Внутри у него от злости кипела кровь. Глаза Рагнара тоже налились кровью.
Он стянул с плеч девушки одежду и поцеловал ее в грудь.
— По-твоему, ты дотянешь до этого дня? — спросил он, не отрывая губ от ее нежной кожи.
— Подумай лучше о себе, — ответил Джослин и брезгливо оглядел всех собравшихся. — Если ты считаешь, что поход в Нормандию — самый легкий путь к славе, то у тебя мозги действительно находятся в заднице.
Иво хихикнул. Рагнар оторвался наконец от женской груди и поднял голову, выставив вперед подбородок, слабо поросший бородой.
— Тебе придется ответить за свои слова, — проговорил он, побелев от злости.
— Зачем? Я же сказал правду.
Рагнар уже готов был ударить, но остановился, заметив одного дворянина, как раз проходившего мимо них.
— Убер, — сказал он, взяв его за рукав, — вы знакомы с моим братом Джослином?
Убер де Бомон, переминаясь с ноги на ногу, давал понять, что ему необходимо срочно выйти во двор. Он быстро кивнул Джослину, едва посмотрев в его сторону.
— Лицо вроде бы мне знакомо. Я, наверно, видел вас на Пасху в Париже.
— Прошлым летом я участвовал в турнирах под Тулузой.
