— Зачем? Я же сказал правду.
Рагнар уже готов был ударить, но остановился, заметив одного дворянина, как раз проходившего мимо них.
— Убер, — сказал он, взяв его за рукав, — вы знакомы с моим братом Джослином?
Убер де Бомон, переминаясь с ноги на ногу, давал понять, что ему необходимо срочно выйти во двор. Он быстро кивнул Джослину, едва посмотрев в его сторону.
— Лицо вроде бы мне знакомо. Я, наверно, видел вас на Пасху в Париже.
— Прошлым летом я участвовал в турнирах под Тулузой.
Де Бомон нахмурился, шепотом повторяя слова Джослина. Вдруг выражение его лица изменилось.
— Ах да, вспомнил, — заговорил он, но голос его звучал совсем не радостно. Он снова повернулся к Рагнару. — Он ваш брат, вы сказали?
— Сводный брат, — ответил Рагнар и, отчетливо выговаривая каждое слово, добавил: — Он внебрачный сын моего отца, который подхватил во время похода одну шлюху, успевшую до этого уже со многими побывать.
Одна из служанок вскрикнула, стараясь поскорее проскочить мимо Джослина, занесшего руку для удара. Братья набросились друг на друга с кулаками. Кубки полетели в разные стороны, разбрызгивая свое содержимое. Кувшин опрокинулся со стола и раскололся надвое, образовав на дубовом полу красную лужу. Джослин на мгновение повалил Рагнара на стол, пропитав его рубаху анжуйским вином, оставшимся на ней в виде огромного кровавого пятна. Затем братья повалились на пол и начали кататься по дубовым доскам.
Испуганный Убер де Бомон, совершенно забыв о своем переполненном мочевом пузыре, раскрыл рот. Иво, нервно вытирая ладонью рубаху, забрызганную вином, расталкивал собравшихся, пробираясь поближе к драке. Его обычно бледное лицо слегка порозовело.
Рагнар прижал Джослина к полу и быстро выхватил из ножен стальной кинжал. Но Джослин успел оттолкнуть его ногой, так что тот отлетел к камину, ударившись головой о кирпичи. Рагнар взвыл, но, не теряя времени, перевернулся на бок и снова вскочил на ноги, сжимая кинжал на уровне пояса. Он бросился на Джослина, но тот опять сумел увернуться. Улучив момент, Джослин вынул нож, висевший у него на кожаном ремне, но остановился, заметив, что Рагнар продолжает неподвижно лежать. Тяжелый сапог одного из воинов крепко прижимал к полу его руку, все еще не выпускавшую кинжал.
Джослин поднял глаза и увидел мужчину с дородной фигурой и удивительно коротко подстриженными светлыми волосами. Вокруг проницательных серых глаз уже наметились ранние морщинки. Джослин узнал Брайена Фитцренара из Рейвенстоу. Он был одним из лучших воинов де Люси, служивших в разведывательных отрядах.
— Довольно, — сказал Фитцренар и нагнулся, вырывая из руки Рагнара его оружие. Он с раздражением, но по-дружески посмотрел на Джослина. — А вам я советую сейчас уйти, пока не случилось чего похуже, — обратился он к нему, сохраняя в голосе спокойствие.
Джослин оглядел гостиную. Гости, изредка на него посматривая, вновь вернулись к своим беседам. Джослин чувствовал в их взглядах вражду, презрение и, может быть, немного любопытства. Лицо Лестера также оставалось гневным. Зато вот Джайлс, изрядно набравшись вина, уже ничего не видел, опустив голову и раскидав свои волосы по липкому столу.
Фитцренар поднял ногу и позволил Рагнару встать, но кинжал он, похоже, не собирался ему возвращать. Тяжело дыша, Рагнар уселся на скамью. Его дорогая одежда была совершенно испорчена огромными пятнами вина, к которым теперь еще прилипла солома.
— Когда-нибудь я убью тебя! — зарычал он на Джослина, и его лицо побелело от злобы.
— Тогда я стану почаще оглядываться назад, — ответил Джослин. — Только сзади ты не побоишься наброситься на меня.
Вытирая тонкую струйку крови возле уголка рта, он вышел во двор. Его дыхание оставалось неровным, а в глазах кипели слезы обиды и унижения. Он знал, что поступил неверно, знал, что ему следовало проще ко всему отнестись, но ничего не мог с собой поделать.
Глава 5
Мышь, спрятавшись в угол, усердно перебирала передними лапками колосок пшеницы, жадно вгрызаясь острыми зубками в сладкие крахмалистые зерна. Через трещину на двери конюшни внутрь проникал луч солнца, придававший резкий оттенок желтой соломе, на которой лениво растянулся каурый жеребец.
Джослин полуоткрытыми заспанными глазами наблюдал за увлеченным трапезой грызуном. В голове стучало, а во рту пересохло и неприятно пахло — такова была расплата за вчерашние грехи, о которых он, исключая драку с Рагнаром, почти ничего не помнил. И не хотел вспоминать.
Вдруг что-то пестрое пронеслось мимо его носа и скрылось в мягкой соломе. Джослин быстро вскочил на ноги, выхватив из ножен свой кинжал. Его сердце готово было выскочить из груди. Полосатая кошка недовольно посматривала на Джослина своими янтарными глазами. В ее крепких челюстях еще продолжала биться мышь. Не спуская глаз с Джослина, кошка торопливо перебежала через конюшню и, протиснувшись через приоткрытую дверь, выскочила во двор.
Джослин, тяжело простонав, сел, положив голову себе на колени. Снаружи уже доносился шум из дома отца. Две служанки о чем-то тихо сплетничали, стоя у корыта для свиней. Кто-то из мужчин пару раз громко свистнул. Джослин почувствовал дым от костра, разведенного прямо во дворе. Где-то совсем рядом кудахтали куры, разгребая лапами траву. Вдруг послышались шаги: кто-то подошел к двери конюшни, загородив собой доступ солнечным лучам, нежно ласкавшим соломенную подстилку. Джослин услышал два приглушенных голоса, один из которых явно принадлежал подростку, а другой — уже зрелому мужчине.
— Хотел почистить лошадей, сэр, но там все еще спит он.
— Неудивительно, учитывая состояние, в котором он вчера вернулся, — ответил баритон. — Иди займись пока другими делами, а я посмотрю, стоит ли его разбудить.
— Уже незачем, — проговорил Джослин, открывая изнутри дверь и впуская в конюшню яркий утренний свет. Перед ним стоял конюх со своим помощником, испуганно выпучившим глаза. Джослин, проведя рукой по взлохмаченным волосам, выгреб из них пучок соломы. — Мне, конечно, следовало лечь в гостиной, но конюшня оказалась ближе. Кроме того, я не был уверен, что ноги донесут меня до дома.
На обветренном лице конюха появилась улыбка.
— Вас действительно немного пошатывало, господин Джослин, — согласился он.
— Да, хорошо я вчера нализался, — заметил Джослин, — так, что теперь вся голова раскалывается.
Помощник конюха решил поскорее убежать и чего-нибудь успеть перекусить до того, как его заставят заниматься лошадьми, ибо теперь ему уже ничего не мешало.
