должно понравится, — мозолистые руки кэпа опустились на широкий ремень. Посреди черной полосы выделанной кожи ярко сияла начищенная до блеска металлическая бляшка.
Я промычал нечто невразумительное в ответ, мысленно надеясь, что собеседник поймет беззвучный намек и оставит меня одного созерцать морские пейзажи.
Не понял. Или не захотел понять. Вместо этого чуть повернулся, становясь ко мне боком, одной рукой опираясь на деревянный бортик невысоких перил ограждения верхней палубы.
Где-то высоко над головой хлопали паруса, когда-то давно возможно и бывшие белоснежными, но сейчас превратившиеся в грязно-серые огромные простыни.
Скрипели канаты оснастки, шелестели крутящие блоки, едва заметно покачивались длинные мачты. Корабль производил впечатления живого существа, скользящего над водной поверхностью.
По длинным реям на манер обезьянок лазили двое матросов, из-под коротких штанин из грубой парусины выглядывали бронзовые ноги, чья огрубевшая кожа на ступнях по жесткости ничем не уступала подошве иных кожаных сапог.
Блин и как они это делают? Наверху качка еще больше, а этим хоть бы хны. Ржут, переговариваются, ловко перебрасывая канаты, завязывая сложные узлы и поправляя ткань парусов.
Я почувствовал острый укол зависти. Пока я лежал двое суток в обнимку с ведром (находясь в каюте) или перевалившись через борт, изрыгая скудный обед, данные товарищи похоже искренне наслаждались плаванием. И работа им в кайф, веселые до невозможности.
Уууу, ненавижу…
— По традиции сделаем там остановку, — добавил капитан что-то коротко гаркнув парням на реях.
Накосячили что ли? Фарх его знает, я в морской тематике дуб-дубом. Знаю где нос, где корма на корабле и, собственно, все, на этом познания заканчивались.
— Зачем? — мысль о задержке отдалась в животе предательским бурчанием.
Опять стало плохо, замутило. Да что за…
— Капитан, я уже кажется говорил, что мне бы хотелось прибыть в Хорс как можно скорее, — предельно вежливо сказал я. — Уверен, остальные пассажиры согласятся со мной, что непредвиденные задержки нежелательны.
Я вдруг почему-то подумал о Торке. Вот кому точно все неудобства путешествия на шхуне до одного известного места. Завалился в трюме рядом с грузом при отплытии и с тех пор предавался своему любимому времяпрепровождению — дреме, изредка отвлекаясь на перекус и нужник.
Стоило отдать ему должное, охранник из бывшего крестьянина получился отменный. Он одним звероватым видом отпугивал от моих вещей любопытствующих матросов. В каждой черточке свирепого лица виделась неприкрытая угроза и предупреждение: не подходи — убьет.
Черт, да я и сам иногда боялся на него смотреть. Густые нависающие брови, мясистый нос, желтоватые крепкие зубы с двумя острыми отчетливо выступающими резцами и темные глубоко посаженные глаза, похожие на два глубоких омута, где хрен знает что может водиться, а снизу густая черная борода — подобная внешность больше подходила разбойнику с большой дороги, чем законопослушному землепашцу.
И это не упоминая огромного роста и крупной фигуры тяжелоатлета, которая скрывала чудовищную физическую силу.
В последнем пункте мне кстати удалось убедиться лично. Когда ехали в город, телега застряла, увязнув в глубокой луже. Так Торк ее вытащил одним рывком, причем мне даже не пришлось слазить на землю. Подошел, уперся плечом и толкнул. От неожиданности я чуть кубарем не покатился вниз, не ожидал, что мой спутник умудрится провернуть такой фокус.
— Не беспокойтесь, надолго мы там не задержимся, — уверил Махани, ловко взбираясь на бортик. Одна рука его по привычке ухватилась за ближайшую стропу, не давая упасть.
В первое утро после ухода из Саграсы я едва не свалился в море, мучаемый дикой качкой. Меня едва успели поймать, схватив за лодыжку. Тогда один матрос высказал очень мудрую мысль: находясь на борту помни, что тебе принадлежит лишь одна рука, а вторая всегда кораблю.
Полезный совет, коим я не замедлил начать пользоваться.
— Тогда зачем останавливаться? — идея с задержкой меня совершенно не вдохновляла.
И так мало времени, а тут еще непонятные танцы с бубном в чистом море.
— Традиция, — повторил капитан, жизнерадостно улыбаясь.
Какая еще в жопу традиция? Я тут подыхаю, а он о каких-то своих морских заморочках. Совсем с дуба рухнул, весельчак?
— Послушайте, — стараясь сохранять спокойствие начал я. Понимал, что криком делу не поможешь. — Возможно в этот раз можно обойтись без посещения этого вашего…
Я замолк, так как забыл, о чем собственно шла речь.
— Кровавый риф, — любезно подсказал Махани.
— Да-да, Кровавый риф, — закивал я. — Так может в этот раз сделаем небольшое исключение? Полагаю вы уже не первый раз видели его и уверен…
— А вот, собственно, и он, — капитан приподнял руку, указывая куда-то вбок.
Я автоматически прищурился, обшаривая взглядом тонкую линию, отделяющую водную гладь от голубоватого небосвода. Небольшое скопление скал заметил не сразу, а как пригляделся, охнул от удивления.
— Почему они красные? — камни и впрямь выглядели так, будто их щедро полили свежей кровью.
Причем только что. Насыщенно красная, сочная, яркая — каменная гряда, выглядывающая из-под воды, бросалась в глаза своей неестественностью. Она совершенно не вписывалась в пейзаж и оттого выглядела едва ли не сверхъестественно. Этой штуке определенно здесь нечего делать.
Что занятно, я ее почему-то заметил не сразу. Пока Махани не показал куда смотреть.
— Водоросли, — лаконично ответил капитан Незабудки.
Я пригляделся. И правда, необычный цвет давали не сами камни, а какое-то неравномерное полотно. То тут, то там виднелись прорехи, из-под которых уже выглядывали вполне нормальные серые скалы.
— И зачем нам туда?
Ну да, выглядел риф, конечно, не совсем обычно. Этакая диковинка. Но причина для остановки все еще непонятна. Ну проплыли бы мимо, полюбовались на алый покров, облепляющий скалы. Зачем полноценная стоянка? Чем там делать? Водоросли эти собирать? Суп из них варить?
Как оказалось, я почти угадал. Моряки заплывали к Кровавому рифу не из чисто эстетических удовольствий и не для развлечения скучающих пассажиров. Имелось более приземленное объяснение посещения местной достопримечательности.
— Там можно набрать моллюсков, чей вкус сильно отличается от обычных, — сказал Махани и с аппетитом облизнулся.
На что я лишь недоверчиво хмыкнул.
— Если моллюски так экзотичны, почему их всех давно не ободрали и не продали? — сохраняя на лице скептичную мину неверия в человеческое великодушие, осведомился я.
Нет и правда, если здешние мидии (устрицы или чего там еще есть?) настолько эксклюзивны, то неужели не нашелся предприимчивый делец, организовавший доставку деликатеса на рынок, например все того же Хорса? Уверен среди купцов хватает гурманов, готовых платить чистым золотом за необычные морепродукты.
Приплыл, набил трюм, уплыл. Потом все продал на базаре за сумасшедшие деньги. Чем не бизнес?
— Факторов много. Тут и время созревания, восполняются они очень медленно, так что ни о какой добычи в больших масштабах говорить нельзя. Плюс пираты будут только рады, что
