class="p1">
4) Существовать и действовать (esse et operare per se), то есть, иметь самостоятельность и самодеятельность, это может и даже должно быть сообщено существам сотворенным. Иначе следовало бы представить с Елеатами и Спинозой существующею одну только абсолютную субстанцию, а все другие – преходящими образами ее, не имеющими в себе средоточия сил, которое было бы основанием их действий. При таком мировоззрении чем будет мир и наши души? Тенями, призраками, существами ничтожными. Но в мире есть феномены – внешние проявления жизни, есть постоянные основания сих проявлений – силы, есть и центры сих сил, иначе, субстанции. Если отвергать это, то надобно было бы представить Бога Творцом одних призраков, так как отдельные существа, без субстанциальности были бы чистыми феноменами, тенями или призраками. Если пантеисты признают необходимым для Божества внешнее проявление или обнаружение сущности, то оно должно быть достойно Его. Но достойно ли Его такое самопроявление, в котором видно одно только непрестанное пробегание теней, вокруг Его являющихся для того, чтобы исчезнуть? Такая призрачность бытия может ли быть обнаружением внутренних свойств Существа Всесовершенного? В таком случае самые недостатки, несовершенства мира, зло нравственное, которого нельзя не видеть в нравственных существах, надобно было бы отнести к Силе вседержащей и Вседействующей, если не предположить в мире вторичных самодеятельных причин, иначе сказать, субстанций. Изведение из себя мира с недостатками и нравственным злом недостойно величия Существа Всесовершенного. В этом случае надобно было бы иметь превратное понятие и о самых существах ограниченных. Обращая внимание на нашу душу, мы отличаем явления от внутреннего неотъемлемого ее стяжания; замечаем, что явления пробегают, но за ними остается в ней нечто постоянное, самостоятельное; не все с нами игра чужих сил, но очень много принадлежит силам души нашей, что́ навсегда остается с ней. Поэтому должно предположить в ней средоточное начало, удерживающее разнообразные свои стяжания. Если бы не было в нас этого начала, то все действия души нашей, как проявления чужой силы, не были бы
нашими действиями, а это опровергается самосознанием. Далее, не было бы места ни свободе, ни нравственному вменению, если бы существа, называемые нравственными, не имели в себе постоянных внутренних начал деятельности. Таким образом, не только возможна, но когда уже есть ограниченные существа, имеющие отдельное бытие и в числе их разумно-нравственные, то необходимо должна принадлежать им самостоятельность и самодеятельность.
5) Полное освобождение от ограничений пространства, то есть, неизмеримость и вездеприсутствие не может быть свойством существ конечных. Множество этих существ поставлено на разных степенях; они должны различаться друг от друга; каждому назначена своя сфера, одному тесная, другому обширная. Поэтому ни одно из них своими силами и действиями не может проникать все, быть и действовать везде. Довольно для них, если они могут расширять круг своего действования в пространстве, если силы их не стеснены в одной точке, но имеют подвластное себе, довольно обширное пространство, на котором могут производить движения и управлять ими. Одни из сил духовных ограничены тесным кругом, другие весьма далеко простирают зрение, проницание и действия свои; для одних назначено одно тело, для других открыта более обширная сфера познания и деятельности. В этом видно приближение к неизмеримости. Но ограниченному существу невозможно быть неизмеримым.
6) Полное отрешение от ограничений времени не может быть свойством конечных существ. Только Неограниченное по бытию Существо вечно, не имеет ни начала, ни конца бытия Своего, ни изменений в продолжении его. Но никакое из ограниченных существ не может быть безначальным; это раскрыто нами в учении о творении; не иметь начала бытия значило бы тоже, что быть от себя. – Быть в полном смысле неизменяемым свойственно также только Бесконечному. В ограниченных же существах переход из небытия в бытие есть первая перемена; далее, в продолжение бытия, хотя субстанции с постоянными их законами остаются в сущности неизменяемы, но для них необходимо раскрытие сил и законов в действительной жизни. В действительной же жизни сотворенных существ, как бы превосходны они ни были, не может быть неизменяемости: все они, как существа ограниченные, должны возрастать, расширять свои способности через упражнение; действительное в их жизни и деятельности не уравнено с возможным для них по их сущности, не выражает той полноты совершенства, до которой должны они достигать; самые высшие и превосходнейшие существа духовного мира безостановочно переходят из состояния в состояние, более и более осуществляют свое предназначение. Бытие всегда себе равное, не возрастающее и не оскудевающее в степенях совершенства, не может принадлежать никакому из существ ограниченных, кроме единого Вечного. Если освободить конечные существа от ограничений не только пространства, но и времени: то для них не будет более никаких ограничений. Но конечные существа возвышаются над временем, могут выражать, только не вполне, вечность Божества. Так образ неизменяемости Его можем видеть в субстанциях и постоянных их законах. Если угодно Богу, чтобы они существовали до века, они не изменятся в сущности своей; в этом видно подобие неизменяемости Божества. Так образ вечности не в полноте, а в частном отношении (a parte post) может быть уделен и ограниченным существам, и он выражается в их нескончаемом бытии, или бессмертии.
Наконец, 7) Духовные совершенства Бесконечного Существа могут и должны быть уделены существам конечным, но в начатках, в ограниченных степенях. Если не всеведение, то ведение истины, если не премудрость всеобъемлющая, то мудрость, состоящая в знании нужного для нравственных существ, также святость и любовь и происходящее из этого блаженство – все эти духовные свойства в ограниченных степенях должны быть сообщены существам конечным. Если бы не было уделено им стремлений к духовным совершенствам Бесконечного, к Его премудрости, святости и блаженству: то для чего бы стоять всей вселенной? Проявление совершенств Божественных, принятие в них участия существами, способными к тому, составляет последнюю главную цель миротворения. Без этого нельзя было бы представить, для чего существовали бы ограниченные существа. Последняя цель миротворения тогда только ясно обозначается, когда цель мира физического полагается в духовном, а цель духовного мира – в Божестве. Но мир духовный, составляющий цель для мира физического, не мог бы стоять, не имея сходства с Божественными духовными совершенствами.
Что такое душа в метафизическом смысле?
Исследовав, какие из свойств и духовных совершенств Высочайшего Существа могут быть сообщены душе человеческой, мы можем составить метафизическое понятие о ней, в котором видно было бы сходство ее со своим Первообразом.
В смысле метафизическом, душа есть ограниченная субстанция самодеятельная, невещественная, выражающая свою сообразность с Бесконечным Существом в том, что она умом своим стремится
