Дядюшка окинул темные витрины рассеянным взглядом. В полумраке поблескивали лишь глаза и клыки.
— Я даже их не могу себе позволить привести в порядок.
— А что насчет Кэтчеров? — вдруг спросил Том. — Они могли бы помочь. Я имею в виду, Август был из их семьи, они должны быть родственниками.
Джос только мрачно покачал головой.
— Как ни жаль, но это невозможно, — проворчал он. — Я знаю, что мы, Скаттерхорны, всегда были не в ладах с деньгами, в отличие от них. Поверь, мне вовсе не по душе ютиться здесь, пока они строят из себя невесть что там, на холме, но таков жребий, не так ли?
Он уже отчаянно жалел себя, и Том не мог придумать, что ему сказать.
— Вот уж не знаю, — просипел Джос, почесывая в затылке. — Полагаю, конец этого года — самое подходящее время, чтобы открыть кингстоны и со всем этим распрощаться.
Он зашаркал к выходу и уже собирался распахнуть дверь красного дерева, когда по залу разнесся громкий звон. Дядюшка склонил голову набок и прислушался. Звон повторился, на этот раз дважды.
— Что это? — спросил Том.
Джос крайне озадачился.
— Кто-то звонит в дверь. Подойди к окну, Том, быстренько, и посмотри, кто там.
Том послушался и выглянул наружу. Внизу на мостовой стоял огромный «бентли» цвета темного шоколада, блестящий на блеклом солнце. Мальчик разглядел крупного мужчину за рулем, а потом, вытянув шею, увидел еще одного человека в кремовой кепке и длинном сером шерстяном пальто, ждущего у дверей. Рядом с ним стояла девочка примерно одного с Томом возраста. Человек у дверей нетерпеливо нажал кнопку снова.
— Ну? — раздраженно спросил Джос, когда звонок отдался эхом в пустом зале.
— Какие-то посетители… туристы, возможно. Том представления не имел, кто эти люди.
— Они что, читать не умеют? Мы закрыты!
Решительно шагнув к месту, где стоял Том, Джос настежь распахнул окно.
— Ferme! — крикнул он. — Chiuso! Geschlossen![5] Вот бестолочи!
Мужчина в длинном шерстяном пальто перестал звонить и, запрокинув голову, посмотрел на окно.
— Доброе утро, сэр, — произнес он, сняв кепку и слегка поклонившись. — Не думаю, что мы встречались прежде.
Это был дон Жерваз Аскари. Джос был ошеломлен. Он поднял было руку, чтобы жестом прогнать незваных гостей, но вместо этого потер переносицу.
— Я дальний родственник Августа Кэтчера. Не позволите ли нам войти?
Глава 4
ПОСЕТИТЕЛИ
Все пришло в движение.
— Полагаю, их придется впустить, — ворчал Джос, расхаживая взад и вперед перед огромной входной дверью, — хотя мне бы очень этого не хотелось.
— Я думаю, вам стоит это сделать, — предположил Том, наблюдая за доном Жервазом, нетерпеливо потирающим руки на крыльце.
— Пиявка, — пробормотал дядюшка, отчаянно шаря по глубоким карманам халата. — Отец перевернулся бы в гробу, если бы узнал.
Мальчик смотрел, как на пол градом сыплются карандаши, кусочки проволоки и хлебные крошки.
— Я могу чем-нибудь помочь?
— Ключ, приятель! Единственный чертов ключ от входа.
Том бросил взгляд на дверь и увидел старинный стальной ключ с замысловато украшенным кольцом, торчащий в замке. Судя по виду, его уже давно оттуда не извлекали.
— Этот?
Джос уставился на ключ поверх очков.
— Конечно этот! — воскликнул он, смахивая с ключа пыль. — А где он, к черту, был?
— В замке.
Дядюшка посмотрел на него безумным взглядом.
— Ну разумеется!
Он начал отпирать замок.
— Стой. Да стой же!
Джос обернулся и увидел стоящую в темном коридоре Мелбу.
— Что? — прокричал он в ответ. — Что?!
Та уставилась на мужа. В шлепанцах и халате, с всклокоченными пучками волос и в косо сидящих на носу очках со сломанной дужкой он выглядел полупомешанным.
— Халат, дорогой. Может быть…
Только тогда Джос осознал, в каком он виде.
— Конечно. Ты совершенно и абсолютно права, — фыркнул он, сдернул поношенный полосатый халат и швырнул Тому, едва поймавшему его обеими руками. — Скаттерхорн всегда должен держаться браво, если ему предстоит встреча с Кэтчером.
— Ты настоящий боец, — с улыбкой сказала тетушка Мелба.
— Итак, Том, — проворчал Джос, повернувшись к дверной ручке, — пусть я впускаю их в дом, но это не значит, что они нам нравятся. Они — Кэтчеры, не забывай об этом.
Огромная дверь застонала и заскрипела петлями, и из бледного зимнего солнечного света выступили два человека престраннейшего вида.
— Доброе утро, — низким голосом поздоровался дон Жерваз, тепло пожимая руку Джосу и низко кланяясь. — Не могу выразить словами, как я рад наконец-то познакомиться со Скаттерхорнами.
Дон Жерваз Аскари оказался поразительно высок. Узкоплечий, со странно круглой головой, он, даже согнувшись вдвое, возвышался над дядюшкой, который рядом с ним выглядел садовым гномом. Он был безукоризненно одет в длинное шерстяное пальто, черные молескиновые брюки и начищенные до блеска ботинки. Том отметил, что ступни дона Жерваза очень малы и, несмотря на свой немалый рост, он старался казаться еще выше, привставая на цыпочки.
— Я так много о вас слышал, — обаятельно улыбнулся он. — Позвольте представить вам мою дочь Лотос.
По щелчку его длинных пальцев вперед вышла темноволосая девочка в белом пальто из змеиной кожи. Двигалась она грациозно, как кошка, и с низким поклоном взяла ладонь Джоса ручкой в белой перчатке.
— Как поживаете, мистер Скаттерхорн, сэр? — негромко произнесла она.
Дядюшка Джос онемел от потрясения. Какая учтивость! Хотя она и Кэтчер, но определенно получила прекрасное воспитание.
— Как я… Как я…
Он попытался ответить, но лишь вздохнул.
Повисло неловкое молчание — все ждали, когда к нему вернется дар речи.
— Так-так, — произнес дон Жерваз, сцепив пальцы рук. — И вот она, возможность увидеть музей собственными глазами. Истинное наслаждение.
Оглядевшись, он увидел стоящего за дверью Тома, все еще с халатом в руках.
— Ага, — властно произнес он. — А ты кто такой, скажи на милость?
— Том Скаттерхорн.
— Том Скаттерхорн, а? — переспросил высокий мужчина, и его глаза сощурились в узкие щелочки.
Он наклонился рассмотреть его поближе, и Том заметил, что высокий выпуклый лоб дона Жерваза прорезает глубокая морщина, начинающаяся над переносицей и уходящая вверх.
— И чем ты занимаешься?
Даже в сумраке светло-зеленые глаза дона Жерваза притягивали взгляд мальчика словно магнитом.
— Я… я здесь живу, — пробормотал Том, — у дядюшки Джоса.
— Так он твой дядя?
— Нет, не совсем так, но я… мы… мои родители… называют его дядюшкой Джосом.
— Ясно, — промурлыкал дон Жерваз, наклоняясь еще ближе. — Но ты Скаттерхорн, да?
Том заметил, что у дона Жерваза очень мелкие, почти черные зубы. Он инстинктивно вжался спиной в стену.
— Да, — неловко признал он. — Я действительно Скаттерхорн.
— Что ж, юный Том, — тихо произнес дон Жерваз, длинными сильными пальцами взяв его ладонь, — очень надеюсь с тобой подружиться. — И он вежливо пожал руку мальчика. — Возможно, позже ты соблаговолишь показать моей дочери окрестности. Она находит общение со мной… несколько скучноватым.
Лотос одарила его мрачной улыбкой.
— Так вы внук Августа?
Дядюшка Джос уже достаточно опомнился, чтобы выговорить свой вопрос.
— Не совсем так, — ответил дон Жерваз. — Его брат женился на моей двоюродной бабушке, насколько мне известно. Или, возможно, кузен. Да, что-то вроде того. Очень трудно разобраться во всех этих связях. Большая семья. Перуанская. Множество людей. Так и не смог выяснить, кто и кем кому приходится.
Он попытался скрыть явное замешательство улыбкой, и дядюшка Джос посмотрел на него с недоумением, сразу же вспомнив, что этот дон Жерваз — Кэтчер, а Кэтчеру доверять нельзя.
— Очень непросто разобраться, — добавил Аскари. — Но все мы знаем об Августе Кэтчере и его знаменитом музее.
— Музее Скаттерхорна, — ледяным тоном поправил его голос из коридора. — На самом деле это музей Скаттерхорна.
Из тени, словно привидение, появилась тетушка Мелба.
— Миссис Скаттерхорн, я полагаю? — осведомился дон Жерваз, протягивая руку, которую она предпочла не заметить.
— Итак, вы приехали, чтобы поселиться в Кэтчер-холле? — холодно спросила она.
— Именно так. Этот старый дом великолепен.
Мелба чуть заметно кивнула, и дон Жерваз любезно улыбнулся.
— Кто-то в семье должен был им заняться, — продолжил он. — Я всегда мечтал однажды оказаться этим человеком, но и не думал, что мне действительно представится такая возможность, пока в прошлом году… — он осекся, метнул взгляд на Лотос, и та послушно понурилась, — нас не оставила моя дражайшая супруга.
