отделе.
– Да пацана, что велосипед пытался украсть, надо отвезти на проверку показаний. Он еще в пятнадцати кражах велосипедов признается от магазинов на протяжении от Дубулты до Вайвари.
Тут уже Ильин заинтересовался. Раскрытие нескольких ранее «темных» краж велосипедов на его земле было бы прекрасным завершением трудового дня.
– Но при чем тут гиря! – практически в один голос с дежурным воскликнул он.
– История тут такая, – Петрович был крайне серьезен, и почему-то от этого еще больше казалось, что он придуривается. – Пацан кражи-то на себя берет и контактный вроде. Но я на всякий случай с территориальниками из Риги по месту его жительства связался. Выяснилось – там его знают плохо, но лишь с хорошей стороны, а с плохой знают очень хорошо, – балагурил Петрович. – Ибо ворует он постоянно, всегда и все. И вот благородные коллеги предостерегли меня, что есть у него две особенности: легко в кражах по малолетству и глупости признается и потом легко на проверках показаний дает деру. Три раза убегал от них. У них ни одно дело по этой причине не закончено. И от нас убежит. Если мер не примем. На проверку еду я и следовательша по малолеткам. Я очень, очень старый и давно уже весь больной. Следователь… – сами понимаете – «ша». На каблуках. Вот и думаю я его к гире вашей, Георгич, наручниками пристегнуть. На малолетку браслеты надевать не положено, а про гирю ничего не сказано…
Петрович умолк и глядел на обоих победителем.
Ильин и Георгиевич только рты пораскрывали – но дольше поживший на белом свете, а потому и более сентиментальный Георгич не выдержал первым и возмутился:
– Так ты что же это, ирод, рэбенка заставишь гирю таскать?
Петрович явно ждал этого вопроса. Картинно сделал печальное лицо, пожаловался в пространство, что коллеги к нему, как всегда несправедливы, и повторил киношное: «Я старый солдат…» Все так же печально вздохнул и продолжил: «А солдат ребенка не обидит…» И поэтому гирю таскать будет не дитя, а он, Петрович. Дитя будет лишь пристегнуто к гире. А вот если поганец надумает убегать, то удерживать ни его, ни гирю Петрович не станет. Пусть уж вдвоем бегут… как смогут…неуклюже… И уже с совершенно счастливым видом стал насвистывать песенку крокодила Гены. Изумленный дежурный лишь махнул рукой в направлении комнаты отдыха дежурного. Петрович с видом победителя, продолжая насвистывать незамысловатый мотив, вальяжно прошествовал в комнатушку и взялся за гири. Секунду спустя счастливое выражение лица Петровича сменилось на озабоченное, потом на несчастное – это он приподнял гири, стоявшие в малюсенькой комнатенке. Эти гири давным-давно были принесены туда могучим Георгием Георгиевичем, и утром после дежурств он регулярно разминался.
– Они у вас двухпудовые, что ли? – чувствуя надвигающийся провал блестяще разработанного и до мелочей продуманного плана проверки показаний прохрипел Петрович, с трудом удерживая гирю.
– А ты думал, я тут шутки с ними шучу. Бэри, что есть и пока даю.
Георгич понял, что он таки вырвал в этом раунде победу у Петровича, причем нокаутом.
Ильин расхохотался. Уж больно забавен был Петрович в момент осознания своего неожиданного фиаско.
– Ладно! У меня тут по случаю оказалась пудовая гиря. Идем в кабинет – выдам. Только скажи правду – действительно на проверку собираешься с гирей или для чего другого понадобилась?
– Да на что мне гиря-то? Действительно для проверки – мамаша этого велосипедного маньяка подсказала. Малолетка же, вот и ее тоже привезли на допрос и на проверку. Она и придумала этот фокус с гирей. Сынок достал ее уже. Она хочет, чтобы уж дела все поскорее позакрывали по малолетству и передали на комиссию по несовершеннолетним для направления сыночка в спецшколу. От нас его заберет Рига, как только позвоним, что мы закончили. На низком старте они – все трубки уже оборвали.
– Стоп! – сказал Ильин и действительно остановился перед дверьми своего кабинета. – Ты учти: гиря – вещдок. Рижанам порочное дитя передашь без гири. Пусть сами добывают.
Петрович отнесся к опасениям Ильина с пониманием и дал максимально торжественную клятву – обещал быть гадом и вдобавок отдать зуб, если оплошает с гирей. Клятва Ильина убедила. Сомнений в искренности Петровича не оставалось, и гиря в первый же день появления в отделении уголовного розыска отправилась на боевое задание вместе с надежным и опытным напарником – Петровичем.
Рабочий день подошел к концу, и опер дал команду своему зеленому «Запорожцу» по прозвищу Тарас на выдвижение к дому. Лишь с третьего поворота ключа в замке зажигания капризный Тарас дал согласие на поездку по этому маршруту – видимо, хотел заночевать у отдела. По пути Ильин стал раздумывать над так и не завершенным разговором с Георгичем.
Что хотел сказать мудрый майор, Ильин понял. Материальный мир по сути своей мертв. Лишь пустота и частички, вибрирующие или куда-то движущиеся, как пылинки в воздухе в просвете солнечных лучей. А значит, жизнь не исходит из материального мира – она может быть туда лишь привнесенной. Извне… Кем? Это понятно – «И сотворил Бог небо и землю…» и далее – по тексту. А вот для чего?
То, что мир не примитивно материален, Ильин для себя решил еще в юношестве. Правда, ход его мыслей был другим. Ильин постарался вспомнить, как он тогда рассуждал. Ох, как давно это было! Наверное, как и все, в какой-то период он стал задумываться над вечными вопросами: кто мы, откуда пришли и куда уходим? И размышлял он тогда как-то так:
«Ведь если мир лишь материален и личность человека после смерти исчезает полностью, то жизнь не имеет смысла вообще. Этот миг «между прошлым и будущим» существует, лишь пока есть личность. Для личности ничего не было «до» жизни, ничего не будет и «после» нее. Какая разница, что было и что будет, если в итоге вся их совокупность всегда и для всех – лишь исчезающий потом насовсем миг?» Ильин сам себе пытался возражать – но ведь после исчезновения одной конкретной личности на свете остаются и другие. Им и передается знание. Более того – личности и сами заняты воспроизводством других личностей – прямых своих потомков.
Так, может, накопление и передача знаний другим личностям и есть цель жизни? Но тогда закономерен вопрос – А живут ли люди по-знанию? Вот в магазине мы покупаем молоко по знанию, или по вере? Ведь человек же не проводит экспертное исследование каждой покупаемой им
