Читаем без скачивания Черная Королева тамплиеров - Лариса Капелле

— Хочешь сказать, что меня потянуло на приключения? — подозрительно поинтересовалась Екатерина Великая.

— Нет, не на приключения, мамуля, не на приключения, а на подвиги…

Возвращались в тишине. В замке перекусили, разговаривая ни о чем. Мать расспрашивала про московских знакомых. Кася отвечала как могла. На общение у нее, как обычно, не хватало времени, и Екатерина Дмитриевна в конце концов оказывалась гораздо осведомленнее собственной дочери. Потом вышли на прогулку. Но разговаривали мало. Каждая была погружена в собственные мысли. Мать в очередной раз планировала действия на следующую неделю, а дочь пыталась отделаться от неприятного ощущения опасности. Это чувство не покидало Касю с момента непонятного разговора с Аль-Зардом. О чем пытался ее предупредить Хранитель? Не играл бы в сфинкса с его загадками, а прямо сказал, какие неприятности могут им грозить. Так нет же! Кася раздосадованно покачала головой. В этот момент в руку холодным носом ткнулся Лорд Эндрю, она потрепала его по шее, и сразу стало легче. Она уже заметила, как успокаивающе действовало на нее его присутствие, и успела привязаться к собаке. Подумать только, что легенды о силе и свирепости мастифов ходили с незапамятных времен. На Эндрю слава жестоких и агрессивных предков никоим образом не сказалась. Екатерина Великая, как всегда, дала псу совершенно точную кличку. Пес был стопроцентным англичанином: флегматичным, вежливым и уравновешенным.

— Я тебя познакомлю с аборигенами, они сегодня все придут на ужин, — прервала паузу Екатерина Великая.

— Ты начала закатывать званые ужины? — удивилась Кася.

— Чего только тут не начнешь! — махнула рукой Екатерина Дмитриевна и тут же пояснила: — Просто это друзья Фредерика, и они активно интересуются историей нашего замка и много говорят о его восстановлении, сама увидишь. И кстати, им ты и можешь задать вопрос, почему они называют замок Бьерцэнэгро.

— Договорились, — улыбнулась Кася.

Гости подтянулись ближе к восьми часам вечера. Сначала на пороге замка показался высокий симпатичный мужчина лет сорока пяти — пятидесяти с седой шевелюрой, широкой улыбкой и загорелым лицом человека, привыкшего большую часть времени проводить на свежем воздухе.

— Бернар Мишеле, — представился он, широко улыбаясь и обмениваясь поцелуями с Екатериной Великой и Касей. — Ваша мама много рассказывала нам о вас, и я с нетерпением ожидал возможности познакомиться.

После Бернара на пороге появилась пожилая, элегантно одетая женщина в сопровождении более молодого мужчины лет тридцати с лишним.

— Манон, — протянула руку она. И Кася, уже собравшаяся подставить щеку, малость растерялась и подала левую руку вместо правой.

Молодой спутник Манон тоже пожал Касе руку.

— Арман, — представился он, — Арман Делатур, рад с вами познакомиться, Кассия. И надеюсь, что вам нравится ваше новое жилище?

— Конечно, — не стала вдаваться в подробности Кася, рассматривая нового знакомого. Молодой мужчина являлся полной противоположностью Бернару Мишеле. Тонкая, изящная фигура и словно выточенное опытной рукой скульптора смуглое лицо с черными как уголь глазами. «Типичный южанин», — подумала Кася.

— Вы знаете, мы все испытали облегчение, когда ваша мама собралась продолжить реставрацию, начатую Фредериком! — с энтузиазмом воскликнул Бернар. — Кстати, я руковожу местным обществом охраны исторического наследия. Естественно на добровольной основе, — пояснил он, — поэтому, сами понимаете, усилия вашей мамы для нас очень важны. А сейчас и вы здесь, Кати станет значительно легче!

— Я на это надеюсь, — скромно заявила Кася, пока ровным счетом не видящая никакой собственной пригодности к какому бы то ни было реставрационному занятию.

— Давайте обсудим все это за столом, — пригласила всех в малый салон Екатерина Дмитриевна.

За столом разговор стал гораздо более оживленным. И даже Манон раскраснелась, отбросила свои холодные манеры и оказалась вполне приятной собеседницей. Касю расспросили о том, чем она занималась в Москве и трудно ли ей было все бросить и приехать помогать матери. Кася отвечала, что работа ей позволяет располагать собственным временем. Более сложных вопросов, к ее облегчению, никто задавать не стал. Кася поблагодарила про себя традиционную французскую деликатность.

— Ну и как вам здесь, нравится? — первым перешел к интересующей всех теме Арман.

— Очень, — вполне искренне ответила Кася.

— Условия, конечно, оставляют желать лучшего, — с пониманием продолжил он, — но со временем все наладится. Тем более вы попали в один из самых загадочных замков Франции! — восторженно произнес он.

— Самых загадочных? — не сдержала удивления Кася.

На ее взгляд, Грезель был самым обычным оборонительным сооружением Средних веков и никакой особой загадочностью не отличался.

— Надеюсь, это не замок Синей Бороды? — пошутила она.

За столом зависло неловкое молчание, словно ее шутка была совершенно неуместна.

— Я еще не успела рассказать моей дочери историю замка и надеялась, что вы сегодня восполните это мое упущение, — с очаровательной улыбкой вступила в разговор Екатерина Великая.

— Конечно, конечно, — кивнул Арман и неизвестно в который за этот вечер раз с восхищением уставился на Касину родительницу.

— Для начала скажу, что этот замок был построен в одиннадцатом веке Ричардом де Бланвиллем, вассалом синьора Оверни. Но хозяин замку достался взбалмошный. Меньше всего Ричарду нравилось сидеть на месте и собирать дань с окрестных крестьян. Поэтому он очень быстро присоединился к экспедиции нормандского герцога Вильгельма Завоевателя и отправился покорять туманный Альбион. Там в первой же битве саксы отправили его путешествовать дальше, за пределы нашего мира. Замок достался дочери Ричарда, Бланше. Дальше не буду вас утомлять перечислением владельцев, так как продолжительность жизни в то время излишней длительностью не отличалась, и хозяева замка сменялись в среднем каждые пятнадцать-двадцать лет. Кроме того, как ни странно, владельцами, вернее, владелицами замка всегда в конечном счете оставались женщины, и хотя все они вели род от Бланше де Бланвилль, фамилии у всех были разными. Теперь перейду к самому интересному. В общем, в начале двенадцатого века свежеиспеченный хозяин замка Рауль де Лонгпре откликнулся на зов папы Урбана Второго и отважно отправился освобождать Иерусалим.

— И его нисколько не смущало, что Иерусалим он освобождал от коренных жителей, — саркастически вставила Кася.

— По тогдашней логике, неверные не имели права быть коренными жителями не только святого города, но и оставаться на земной поверхности вообще, — вступил в разговор Бернар, он был явно недоволен, что своими рассказами Арман оттеснил его в сторону, — но не будем вдаваться в обличение нравов эпохи. Во всяком случае, европейским странам благодаря этому удалось отправить большую часть неугомонных и не очень законопослушных граждан воевать в Палестину.

— Умиротворили Европу за счет Ближнего Востока, — усмехнулась Манон.

— Византии тоже досталось на орехи, — добавила Кася.

— Я бы не стал упрощать, — вернулся в разговор Арман, — мы рассуждаем с нашей точки зрения. Для тогдашнего человека словосочетание «Святой город» обладало особым смыслом. Не забывайте, что большинство рыцарей отправлялось не грабить Иерусалим, Акру и т. д., а именно освобождать. И они ехали не просто воевать, а умереть за Святую землю. Для нас в век индивидуализма это ничего не значит, мы мечтаем о бессмертии, мы слишком привязаны к этой жизни и боимся заглянуть в собственную душу. Средневековый человек видел и чувствовал все иначе.

Кася была несколько удивлена страстности, с которой Арман бросился на защиту давным-давно рассыпавшихся в прах рыцарей-крестоносцев. Словно для него все это было слишком личным.

— Не могу с тобой не согласиться, Арман, — поспешил вставить Мишеле, — да и потом мы отвлеклись, в конце концов, Касю интересует история ее замка, а не наше отношение к Крестовым походам и его участникам. Так вот, последний владелец замка достиг цели своей поездки, а именно отправился самой ближней дорогой в рай. И вот тут начинается самое интересное. Перед отъездом он оставил завещание, что в случае его смерти он передает замок в дар только что созданному монашеско-рыцарскому ордену тамплиеров.

— И его наследники согласились? — удивилась Кася.

— Наследников мужского рода у него не было, только две замужние дочери. А о вдове позаботился орден.

— То есть наш замок находился в собственности тамплиеров? — заинтересовалась Кася.

— И не только. Он был центром одного из главных командорств ордена.